Это не помогало. Я вернулся в гостиную и раскурил уже остывшую трубку. Я медленно затянулся, но табачный дым все равно отдавал паленой резиной. Отложив трубку, я задумчиво стоял посреди комнаты, оттягивая и отпуская нижнюю губу.

Зазвонил телефон. Я поднял трубку и прорычал в нее что-то неразборчивое.

— Марлоу?

Это был жесткий тихий шепот. Жесткий тихий шепот, который я уже слышал.

— Все в порядке, — сказал я. — Выкладывай, кто бы ты ни был. Кому я теперь перебежал дорогу?

— Может быть, ты толковый парень, Марлоу? — произнес жесткий тихий шепот. — Может быть, ты желаешь себе добра?

— А в каком количестве?

— В количестве, скажем, пяти сотен.

— Грандиозно, — сказал я. — И что я должен делать?

— Держаться от греха подальше. Хочешь подробней обсудить эту тему?

— Где, когда и с кем?

— Клуб «Айдл Вэли». Морни. В любое время.

— А ты кто?

На другом конце провода приглушенно хихикнули:

— Спросишь у ворот Эдди Пру.

Раздался щелчок, и я положил трубку.

Было около половины двенадцатого, когда я вывел из гаража машину и тронулся к проезду Кахуэнга.

Миль через двадцать по Кахуэнга к подножию холмов сворачивал широкий проспект с поросшей цветущим мхом разделительной полосой. Вдоль него тянулись пять жилых кварталов, и дальше на протяжении всей его длины по обе стороны не было видно ни домика. В самом конце проспекта в сторону холмов виражем уходила асфальтовая дорога. Она вела к «Айдл Вэли».

У подножия первого холма вблизи дороги стоял низенький белый домик с черепичной крышей. К козырьку над ступеньками крепилась освещенная прожекторами вывеска: «Патруль Айдл Вэли». Створки перекрывающих дорогу ворот были раскрыты, и выставленный на середину дороги квадратный белый знак гласил «стоп» фосфоресцирующими буквами. Другой прожектор высвечивал пространство перед знаком.

Я остановился. Человек в форме со звездой и с плетеной кожаной кобурой на поясе посмотрел на номер моей машины, а потом в список на столе. Он подошел.

— Добрый вечер. У меня ваша машина не значится. Это частная дорога. Вы в гости?

— В клуб.

— Который?

— «Айдл Вэли».

— Восемьдесят семь-семьдесят семь. Его здесь так называют. Вы имеете в виду заведение мистера Морни?

— Именно.

— Вы, кажется, не являетесь членом клуба.

— Нет.

— За вас должны поручиться. Кто-нибудь из членов клуба или из живущих в долине. Частные владения, сами понимаете.

— Филип Марлоу, — сказал я. — К Эдди Пру.

— Пру?

— Это секретарь мистера Морни. Или что-то вроде этого.

— Минуточку, пожалуйста.

Он подошел к двери домика и что-то сказал в нее дежурному у телефона. Сзади подъехал и просигналил автомобиль. Из открытой двери патрульного поста послышался стук пишущей машинки. Человек, который разговаривал со мной, махнул сигналящему автомобилю, чтобы тот проезжал. Он плавно объехал меня и унесся в темноту — зеленый длинный «седан» с тремя сногсшибательными дамами — все при сигаретах, выщипанных бровях и высокомерных минах. Автомобиль на полной скорости прошел вираж и исчез с глаз.

Человек в форме снова подошел к машине и положил руку на дверцу.

— О'кей, мистер Марлоу. Отметьтесь, пожалуйста, у дежурного офицера в клубе. Миля вперед, справа. Там освещенная автостоянка и номер на стене. Восемьдесят семь — семьдесят семь. И отметьтесь у дежурного.

— Предположим, я не отмечусь.

— Вы шутите? — в его голосе послышались металлические нотки.

— Нет. Просто интересно.

— Вас начнет искать пара патрульных машин.

— А сколько вас всего в патруле?

— Извините, — сказал он. — Миля вперед, справа, мистер Марлоу.

Я посмотрел на его кобуру, на прицепленный к рубашке специальный значок.

— И это называется демократией, — сказал я.

Он оглянулся, сплюнул под ноги и положил руку на крышку машины.

— Я знал одного паренька, который был членом клуба Джона Рида. Ты не из этой компании?

— Товарищ, — сказал я.

— Беда революций заключается в том, — сказал он, — что они попадают в плохие руки.

— Точно, — согласился я.