– Подожди!
– окликнул он меня, оборачиваясь на стул и подняв кулак и протягивая его мне.

Его большая ухмылка согревает все во мне. Я поставила свою кружку на стойку и стукнулась кулаком об его кулак.

– Динамический дуэт, - сказали мы в унисон.

– Люблю тебя, мамочка, - сказал он, затем повернулся к тостеру.

– Люблю тебя больше, - ответила я.

Я подняла свою кружку и оглянулась на Дуэйна. Он пристально смотрел на меня.

Не знаю о чем он думал, но думал он об этом очень усердно.

– Мне нужно идти. Вы двое повеселитесь. Рабочий номер телефона на холодильнике, это на случай, если я буду нужна, -

сказала я ему направляясь к двери.

Было тяжело уйти, но я знала, что Мике это нужно. Впрочем, как и Дуэйну.

Дуэйн

Прошлой ночью я почти не спал, мой самый большей страх заставлял меня просыпаться. Мой самый большой страх - счастье Мики.

После увиденного утром отношения Сиенны с ним, я понял, что-то, что я думал, что она психованная - это, на самом деле, поведение любящей матери.

Она любила этого его.

И он любил ее. Это было очевидно.

Но это не объясняет того, что она не рассказала мне о Мике.

Или того, что она не связалась с моими родителями.

Это было еще одним секретом, в который я не посвятил их.

Они опознают грузовик возле дома, и это значит, либо моя мама постучит в дверь, либо я приведу Мику к родителям.

Проблема была в том, что я боялся, что мама посмотрит на него и догадается, как и я в первый раз, когда смотрел на него.

Дастин ее сын, так что было легко установить связь, только взглянув на его глаза и улыбку.

Она узнает. Причем сразу.

Если бы я сказал ей, что это мальчик Сиенны, она бы догадалась. Но я знал и то, что она ничего не сказала бы Мике.

Она надерет мне задницу, из-за того, что я не рассказал ей обо всем, как только узнал. Но она бы не расстроила ребенка.

Да, вероятно, лучше пойти и справиться с мамой сейчас, чем ждать пока она придет сюда.

– Мама обычно делает булочки с корицей по субботам, но она работает по субботам теперь.

Она старалась не работать по субботам, когда мы жили в Форт-Уорт.

Но наша квартира была такая маленькая. Здесь намного лучше. Просто мечтаю, что она не должна была работать, - сказал Мика, спрыгнув со стула и потащив его за собой к столу.

Чувствую, сегодня я узнаю о многом из его жизни, даже без посторонних или лишних вопросов.

Он расскажет обо всем, что у него на уме и сам.

Без ограничений вообще.

– Она просто должна работать полдня. Это не так уж плохо, - сказал я, заняв место за столом напротив него после того, как налил два стакана цельного молока.

Это, видимо, было то, что он имел в виду под “хорошей вещью”.

Дастин всегда называл цельное молоко “хорошей вещью”.

Он жаловался, что все остальное было дрянью. Мне нравится, что Сиенна донесла это своему сыну.

Невозможно удержаться и я перевел разговор о его отце. Мне было любопытно, что он знает о Дастине.

– Значит, твой папа был хорошим баскетболистом, да?

Мика проглотил кусочек поп-тарт, глаза его стали большими, как он присел на колени оставаясь на стуле.

– Он был лучшим в мире, - сказал он со всей серьезностью.

– Никто не мог победить его. Бьюсь об заклад, даже Леброн Джеймс не мог обойти моего папу. Мама говорит, что он звезда.

Он остановился и сделал глоток молока, а затем его взгляд снова обратился ко мне.

– Я думаю, что это, почему Бог хотел его. Мама сказала, что Бог взял его, потому что он был таким хорошим парнем, и он захотел, чтобы он был рядом с ним. Думаю, он хотел сделать его настоящей звездой. Ну, знаешь, там, на небе.

Там есть одна большая, на которую я привык смотреть из дома моей тети Кэти в Форт-Уорте. Думаю, это - мой папа.

Дерьмо. Я не могу сделать глубокий вдох. Моя грудь сжалась так сильно, что стало больно. Я же не говорю о Дастине.

Я оставил память о нем в коробке и прикасался к ней, когда был жутко пьян, чтобы не прикасаться.

Потом, я всегда позволял гневу овладеть мною.

Но этот ребенок… он оставлял в живых память о Дастине.

Я не знаю, что мне нужно было сделать, чтобы услышать кого-то говорящем о моем брате, на подобие этому, но сказанное Микой облегчает боль, которая никогда не уходила.