Хотя я не была уверена, что ему скажу. Он вырастил меня, в наименьшем смысле этого слова. Миссис Уильямс, его жена, и не моя мать, внесла куда большую в это лепту. Дисциплина и эмоциональное подавление - а мистер Ульямс просто стоял и позволял всему этому случится. Он вмешивался только тогда, когда считал нужным.

Так как до прошлого года я не знала, что он мой отец, я не испытавала никакой привязанности или любви. Я и никогда не хотела связывать нас каими-либо узами. Для меня он был пустым старым человеком, которыл жил согласно проповедям, читаемым каждое воскресенье и рассказывающим людям о том, чего хочет от них Иисус. Я перестала это слушать уже очень давно.

По-моему, Иисус не хотел бы, чтобы родители обижали своих детей и не позволял бы им расти в доме без любви и заботы. Так что в этом он провалился. И я не собираюсь такое прощать.

Звонить ему и рассказывать о книге казалось бессмысленным. И если бы он ее прочитал, то явно не одобрил. Были такие моменты, которые я изменила и сделала вымышленными, но они по-прежнему были основаны на реальной жизни, которую он позволял мне прожить. Если кто-то этого и не заметит, то он определенно не упустит из виду.

Я отстранилась от мыслей о мистере Уильямсе. Может быть однажды я позвоню ему - а может и нет. Он не приложил никаких усилий, чтобы смвязаться со мной. А теперь у меня есть семья и друзья. У меня есть любовь, которой он меня лишил.

Встав, я потянулась от того, что весь день просидела за столом и направилась за стаканом сладкого чая. Но не успела я дойти до кухни, как раздался стук в дверь. Я открыла ее и увидела Грина, который выглядел так, будто не спал несколько дней.

– Грин...с тобой все в порядке?
– спросила я, переживая, что он заболел. По крайней мере он таким выглядел.

– Нет. Господи, нет, - сказал он, проведя рукой по волосам, а затем выругался.
– Я обложался, Блайт, и я знаю, что Крита нет дома, но мне нужен совет. От девушки. Или от кого-нибудь, кому я могу доверять и кто не является полным идиотом. А затем возможно, мне нужно будет, чтобы ты заперла меня в комнате и защитила меня.

Звучит очень плохо.
– Заходи. Я как раз собиралась налить чай. Будешь?
– спросила я его. Он покачал головой.
– Нет, но запри дверь. И закрой еще и щеколду. Так, на всякий случай.

– Ты начинаешь меня пугать, Грин.

Он прошел, рухнул на диван и закрыл лицо руками.
– Он не станет тебя убивать. Только меня. Он убьет меня и я на хрен это заслужил. Но она такая...и ее волосы...и ее запах...ЧЕРТ! Что я натворил? Клянусь Богом, я больше никогда не буду пить.

Я села на стул напротив него.
– Помедленее. Давай начнем с того, кто хочет тебя убить.

Грин потянул себя за волосы, не поднимая при этом головы.
– Мэтти.

О нет.
– Грин...что ты натворил? Ты,уф...прикоснулся к Тринити?
– То, что он игнорировал Тринити на протяжении почти двух недель, а затем два дня назад он продолжал на нее смотреть и резко одергивал взгляд, не осталось мною незамеченным. Но я решила, что в этом нет ничего такого.

– Она была...девственницей, - выпалил он.

Была? О нет. Онет онет онет...
– Грин, пожалуйста, скажи мне, что она хотела...

Он опустил голову еще ниже и зарычал.
– Господи, конечно же она этого хотела. Я же на хрен не насильник. Но она так чертовски желала этого, что я упустил все знаки. До тех пор, пока не оказался внутри нее, до смерти зажатым ее узкой киской.

– Слишком много информации, ГРИН!
– остановила я его.

Он поднял голову и нахмурился.
– Да. Прости. Но я не знал, Блайт. Я действительно не знал. Мы выпивали и Мэтти вырубился. Она проснулась и ее волосы были взъерошены и на ней был бюстгалтер. Затем она так мило и сексуально улыбнулась, и эти чертовски глубокие ямочки, ГОСПОДИ! Я мужчина, Блайт. Я на хрен мужик, который трахнул кузину девственницу своего друга.

Он действительно был в беде. Мэтти убьет его или отправит за решетку.
– Сколько ей лет? Ты узнал хотя бы сначала ее возраст?
– спросила я, готовая спрятать его, если придется.

– В следующем месяце ей будет девятнадцать. Все легально. Я уже спрашивал Мэтти о ее возрасте, еще до того, как между нами стали происходить эти странные вещи. Это и ее вина тоже, потому что у нее такие волосы и она так прекрасно пахнет и она улыбается мне и смотрит на меня. Когда я ловлю на себе ее взгляд, она не убирает его, а дарит мне свои ямочки на щеках. А я говорил про ее волосы?

Я подавила улыбку.
– Да, ты уже несколько раз упоминал ее волосы.

Грин замолчал и начал опять тянуть себя за волосы обеими руками.
– Я ТАК ОБЛАЖАЛСЯ!

– Где она сейчас? Я имею в виду, ты лишил ее девственности и прибежал сюда, или ты позаботился о ней, привел ее в порядок и поговорил с ней?

Грин опустил руки и откинул голову назад, устремив взгляд в потолок, будто бы там были ответы на все его вопросы.
– Мы...ты знаешь...оба,уф...кончили. Затем я помог ей привести себя в порядок. Она улыбалась мне своими ямочками, а я был так зол. Но эти ямочки одурманили мне голову. Она говорила о том, что это было прекрасно и было все так, как она всегда представляла. Затем она спросила, может ли сказать Мэтти, что мы пара.
– Он посмотрел прямо на меня широко распахнутыми глазами.
– Пара, Блайт! Она думала, что из-за того, что мы потрахались, мы теперь пара.