Стена дала трещину. Пыль и сор посыпались клубами; плитка сломалась и треснула зигзагом. Я снова вздрогнула.

— Остановись! — закричала я, и каждая капелька тумана в раздевалке вспыхнула крошечными, маленькими бриллиантами, все зависло, вращаясь в воздухе.

— Когда захочешь рассказать, — сказал он очень мягко, — найдешь меня.

Он съежился, по нему прошлось изменение. Он убрал свой кулак из стены и слегка встряхнул его, отшвыривая небольшие осколки плитки. Поразительный красный цвет забрызгал стену, и запах крови взорвался в моей голове.

Почти оборотень. Сильный запах, как земляника, смешался с ладаном. Зеленые глаза и металлический намек на белизну, карамельная кожа и потрескавшиеся руки. Это как видеть его в четырех измерениях, к повседневному Грейвсу, который спал в моей комнате и каждый вечер клевал меня в щеку, добавился еще один слой.

Я держалась за раковину так, будто она была плотом, а я тонула.

— Пожалуйста. Давай убежим. Ты и я, — это был слабый, девчачий шепот. — Грейвс. Пожалуйста.

— Да. Убегай. Конечно. Как моя мама. Убегай и каждый раз возвращайся, — он махнул разодранной рукой. Раны уже заживали — оборотни заживают быстро, и он обладал этим талантом в полной мере, даже если не становился волосатым. — Но я клянусь Богом, что узнаю, кто сделал это с тобой. Даже если ты думаешь, что не можешь мне доверять.

Жажда взревела во мне, и мои пальцы со скрежетом погрузились в фарфор. Если он прямо сейчас убежит, после того как Анна...

Он открыл дверь так сильно, что она врезалась в стену, снова разбивая плитку. Зеркало над раковиной потрескалось, превратившись в паутинку.

Он ушел. Я стояла на месте, цепляясь за глупую раковину, каждый дюйм моего тела болел, и горячие слезы потекли по щекам. Я осела, уложив горячий лоб на прохладную поверхность, и через десять минут вот в таком положении меня нашли Бенжамин и Спиннинг.

Глава 19

Спиннинг прислонился к двери, его руки были скрещены.

— Полагаю, Грейвс хотел удивить тебя.

— Он не пошел на урок, — пальцы Дибса были нежными. Блондин-оборотень растирал вязкое вещество по моей ушибленной щеке. Он перевязал меня, а сейчас работал над моим лицом легким прикосновением бабочки. — Не двигайся. Жаль, что меня не забрали раньше. Я мало, что могу сделать, когда синяки становятся темными.

— Прости, — промямлила я. Моя разорванная губа болела. Каждая частичка меня болела. Казалось, сейчас было утро после исцеления — это когда вы измождены и жалеете, что вообще родились, не говоря уже о том, чтобы участвовать в бою. У меня даже не было скачка адреналина и чувства, будто я ударила мировую задницу.

Нет, я просто чувствовала себя побитой.

— Он видел тебя в таком состоянии? — Спиннинг продолжал повторять это. Он потянул вверх рукава своего голубого, вязанного свитера, показались его огромные костлявые запястья. — Братан, о, братан. О, братан.

— У меня даже не было шанса поговорить. Он совсем сошел с ума, — я вздрогнула, когда Дибс начал смазывать мое веко какой-то фигней. Он сказал, что это арника. Отлично для ушибов. Я бы предпочла бабушкину полынь и горстку аспирина. — Я, эээ, — я даже не знала с чего начать.

— Я не хочу оказаться тем оборотнем, который станет на его пути, когда с тобой что-то случится, — широкие, голубые глаза Дибса стали темными и обеспокоенными. Его черная медицинская сумка лежала открытой на кровати возле меня. Он продолжал вытирать арнику об свою серую футболку каждый раз, когда ему нужны были чистые пальцы. — Он безумно сумасшедший.

Я чувствовала Бенжамина, ожидающего и обеспокоенного, снаружи за дверью. Спиннинг попросил Бенжамин забрать Дибса из класса, и он же выпроводил его за дверь, когда я подралась и начала плакать еще больше. Куча одежды была разбросана по синему ковру, и особая тьма часа ночи заполнила окна.

Я уже жалела о том, что встала из кровати. Если бы не встала, то, вероятно, Грейвс все еще был бы здесь. Это было бы прекрасно.

Дибс слегка прикоснулся к моему глазу. Я зашипела и резко втянула воздух, и он бросил мне взгляд, полный сожаления.

— Ты отлично справлялась, — сказал внезапно Спиннинг. — Я имею в виду, что она старше. И хорошо натренирована. И ты все рано надрала ей задницу.

— Она злая, — и слабая. Я подавила желание убрать руки Дибса подальше от моего страдающего глаза. — Поэтому у меня был шанс. Я не думаю, что она тренируется.

— Красная Королева опасна. Не двигайся, — фигня, которой он меня смазывал, пахла ошеломляюще странно. — Она будет щипать, если я попаду тебе в глаз.

Подумаешь, еще одна вещь причинит боль. У меня был вопрос получше.

— Что именно ты знаешь? Была ли я единственным человеком, который не знал, кто она на самом деле?

Спиннинг пожал плечами. Он немного склонил голову, прослушивая зал.

— Бенжамин вернулся в свою комнату. Слава Богу, это начинало раздражать меня, — он немного расслабился. — Я действительно не знаю много. Только то, что глава Братства — Красная Королева. В течение долгого времени она требовала пересмотра некоторых условий Соглашения. Она получает многое из того, что хочет; Совет изнурен. Раньше мои родители часто говорили об этом после того, как дети ложились спать, — он пожал плечами. — Просто ходят... слухи.