– Дай мне хорошенько! Дай!
– покладисто согласился Волк. – Только, чур, не кроссовкой. А из-за слов Максима беспокоиться не стоит.

– С каких это пор тебя не беспокоят слова Максима? – вскинулся Валентин. – Ты ж его, как церковного пастора, слушаешься.

– А чего они должны меня беспокоить? – усмехнулся Волк. – Даже если он сказал правду, я все равно ничего не смогу изменить. Это не в моей компетенции. Да и не в твоей тоже.

Валентин насупился, понимая, что тот прав. Молча перевел взгляд на разговаривающих на повышенных тонах старших учеников и увидел, как один из спорящих парней вдруг толкнул в грудь своего оппонента. Тот отступил на пару шагов назад и чуть не налетел на невысокого Артема, но Андрюха успел вовремя задвинуть того себе за спину, а сам выступил вперед и наорал на парней, которые были на год старше него и выше на полголовы. Те сразу поджали щенячьи хвосты, получив нагоняй от лучшего ученика группы, и ушли от него подальше, а Андрюха горделиво расправил плечи и улыбнулся Артему, ожидая от того благодарности. Волчонок же на его улыбку не ответил, наоборот, сердито нахохлился. Пробурчал что-то совсем не благодарственное и раздраженно махнул рукой, мол, какого ты меня защищаешь? Андрюха стер с лица задиристую улыбку и явно обиделся. Отвернулся от друга и упрямо сложил на груди длинные мосластые руки. Так они и стояли рядом, отвернувшись друг от друга до тех пор, пока в зал не вошли последние из переодевавшихся учеников, а вместе с ними и их учитель - Назар Григорьевич.

Стоило тому появиться и спокойно глянуть на мальчишек, как щенячий ор тут же прекратился. Парни замельтешили по залу, становясь на свои места, и когда Назар вышел на видное место, они уже все стояли где положено, вытянувшись макушками к потолку, как по струнке.

– Сэнсэй ни-рэй!(1) - бесстрастно проронил Назар.

– Осу!(2) – прокричали мальчишки и дружно поклонились.

Валентин, наблюдавший сердитую пантомиму в исполнении двух друзей, тяжело вздохнул и нервно потер ладони.

– Тяжело быть отцом, - буркнул он. – Чувствую, пройдет еще лет пять, и придется гонять их друг от друга поганой метлой.

– Да ничего в этом тяжелого и сложного нет, - отмахнулся Волк.
– Просто не мешай ему жить собственной жизнью.

– Угу, тебе, Серый, легко говорить!
– проворчал Валентин. – Ты - птица вольная! Ни забот, ни обязательств! Через пять лет тебя жизнь Артема, может, вообще перестать волновать.

– Так, погоди-ка!
– тут же подобрался Волк.

Сел ровно и настороженно уставился Валентину в глаза.

– Ты что, хочешь сказать, что через пять лет пошлешь меня и свалишь?

– Ну-у, нет! – замялся смущенный Валентин, покосившись на разминающихся недалеко от них пацанов. – Меня в нашей жизни все устраивает.

– Вот и меня в нашей жизни все устраивает! – отрубил Волк. – Так что давай не будем так далеко загадывать. Или ты теперь после слов Максима будешь прятать Тёму от всех мало-мальски подходящих ему по возрасту мужиков? Если в нем это есть и ты его с Андрюхой рассоришь, он легко потом найдет себе другого близкого друга, и ты никак не сможешь помешать ему это сделать. Разве что посадишь на всю жизнь под домашний арест, но ты же не настолько параноик, правда? А если ты ничего изменить не можешь, то тут и париться не из-за чего. Резонно?

– Резонно, - нехотя согласился Валентин и снова тяжко вздохнул.

Волк заметил его уныние, быстро пересчитал глазами учеников и легко поднялся с лавки.

– Пойдем, - позвал он. – Не будем им мешать. Пусть занимаются.

Валентин неохотно поднялся, они оба кивнули Назару и вышли из зала, прикрыв за собой дверь.

Как только та отсекла шум светлого зала от сумрачной тишины коридора, Волк схватил Валентина за руку, протащил его чуть дальше и впихнул в открытую дверь раздевалки. Тот, споткнувшись от неожиданности, чуть не упал, притормозил у шкафчиков и, разозлившись, резко обернулся. Пока Валентин, пыхтя от негодования, придумывал, как его послать подальше, Волк уже зашел следом, прислушался к тишине раздевалки и с довольной ухмылочкой прикрыл за собой дверь.

– Ты что себе позволяешь, сволочь? – прошипел Валентин.

Не слушая его шипения, Волк спокойно щелкнул замком, запирая их изнутри, хищно ощерился и стремглав бросился к своей загнанной в ловушку добыче. Прижал Валентина всем телом к предупреждающе лязгнувшим шкафчикам. Тот открыл рот, чтобы возмущенно завопить во всю силу легких, но его губы тут же накрыла большая твердая ладонь, сжала их и заглушила все негодующие звуки.

– Ну что, Кроль, вспомним молодость? – прошептал Волк с улыбкой.

Освободил губы Валентина, желая услышать ответ, и ласково потерся носом о его шею.

– Ты так вкусно пахнешь.

– Серый, ты совсем ебанулся? – прошипел Валентин, с трудом сдерживая рвущиеся на язык матюги. – Трахаться в детской раздевалке? Ничего лучше не мог придумать? А пахнет здесь, между прочим, не мной, а вонючими носками и кроссовками.

– Родной запах!
– осклабился Волк. – Навевает ностальгию по Клубу. И чем тебе раздевалка хуже серверной? Тут даже душ есть. Если мы по-быстрому справимся, никто и не узнает.

Договорив свою прочувственную речь, он впился настойчивым поцелуем в губы Валентина. Заглушил его протесы и стал ловкими волчьими лапами вытаскивать его из одежды. Валентин сопротивлялся, как мог, но когда его развернули лицом к шкафчику и положили его ладони на пустую полочку, только раздраженно вздохнул, потом чуть прогнулся и проворчал:

– Давай скорее! Чего ты там возишься? Раз сказал «по-быстрому», так давай уж по-быстрому.

– Даю!
– восхищено выдохнул Волк, глядя на его полную лирических воспоминаний позу, и прижался бедрами к голой кроличьей заднице.