Вулканец легко поднялся и подошел к своему бесценному хранилищу различных сведений, устроенному в задней стенке кабинета. На полках и ячейках не было абсолютно никаких обозначений, но, с минуту подумав, Трэ достал фотокопию того перевода, который искал. Он быстро сравнил копии с оригиналами и снова повернулся к Кирку. Как и прежде, лицо Трэ было абсолютно спокойно. Вулканец давно подавил в себе вспышку гнева.

Он заговорил спокойным голосом:

– Оригиналы все еще здесь. К ним никто не прикасался. Представитель империи смог бы уничтожить отчеты, послав команды с центрального компьютера базы, но он не знал, где находятся оригиналы и какой документ требуется уничтожить.

Только Кхлару и я знали где лежат оригиналы, по которым составлялись отчеты.

Трэ взял в руки флимсипластовый ролик с переводом.

– В следующий раз, когда вы, капитан, станете утверждать, что все клингоны послушно выполняют команды своих хозяев и поэтому им нельзя доверять, пожалуйста, вспомните о Кхлару, ведь его, без сомнения, заставляли выдать этот документ.

«Да, похоже Трэ был не единственным упрямым историком на базе. О том, что ждет Кхлару на родной планете, можно только догадываться», – подумал Кирк. Он оглянулся на вулканца и внезапно понял, почему они никогда не дают волю своему гневу. Вспышки гнева людей, клингонов, кзинтов – всего лишь выстрелы из игрушечного пистолета по сравнению со взрывом, извержением вулкана, которые могли произойти, если бы вулканец не сдерживался.

Спок никогда не распространялся о своей дружбе с Кирком. Из этого Кирк сделал вывод о том, что просто вулканец никого не назовет своим другом. А Кхлару Трэ называл своим другом. Жаль, что ничем нельзя помочь бедному историку, который теперь наверняка расплачивается за свою несговорчивость.

– Простите, я был неправ, – сказал Кирк. В это время он думал о Споке, попавшем в руки клингонов.

– Да, – прошептал Трэ, – надеюсь клингонам скоро придется пожалеть о содеянном.

Трэ снова подошел к людям. Ролик с информацией выпал из его тонких пальцев, вытянувшись тонкой лентой.

– Кхлару очень долго занимался изучением отчетов разведывательных служб. Я помню, что он работал именно над этим отчетом и, минуточку… он нашел какое-то место в середине текста: «В то время я обнаружил, что они очень не любили чужеземцев. Именно из-за этого традиционного свойства характера люди и отказались принять новую технологию. Согласно сведениям, добытым из отчетов, все предложения карсидов встречали резкий отпор из-за проводимой против них кампании. Эту фанатично проводимую кампанию возглавлял один человек. Все это кажется еще более странным, если вспомнить о тогдашнем уровне развития экономики. Промышленность только начинала развиваться и захватывать новые территории. В это время люди стали пренебрегать старинными обычаями и запретами». Трэ оторвался от текста и взглянул на людей.

– В каком году это происходило? – спросил Маккой, опираясь ладонью о кушетку.

– В империи карсидов это был 1056 год, что соответствует…

Трэ повернулся к пульту и быстро набрал ряд букв и цифр. И тут у него резко изогнулись брови – такого очевидного выражения эмоций Кирк никогда раньше не наблюдал у Трэ.

– В земном летоисчислении это 1873 год.

– Тысяча восемьсот семьдесят третий? – Маккой быстро обменялся взглядом с Кирком. Это… Трэ снова выпрямился.

– Карсиды обычно посылали на планету, которую собирались захватить, автоматически управляемые корабли. Это делалось примерно три карсидских года до первых контактов. Так что первые корабли должны были появиться где-то в 1868 году.

– Очень близко,. – прошептала Мария Келлог в воцарившейся тишине, чертовски близко!

– Значит, клингоны выбрали 1867 год, – сказал Кирк. – Позднее им пришлось бы встретиться с кораблями карсидов. Как звали того мелкого чиновника, который умудрился спасти планету? Трэ снова обратился к своим записям:

– Это был представитель правительства на территории старого Вашингтона, человек по имени Эрон Стемпл.

Стрелки часов приближались к шести и на землю опускалась холодная зимняя тьма. Работы на лесопилке продолжались. За окнами конторы кружилась белая метель. При свете бледной луны снежинки сверкали словно крошечные звездочки.

В маленькой комнате горела лампа. Здесь царили мир и покой. От горячей плиты доносился аромат кофе. Перышко Ишмаэля весело поскрипывало, выводя все новые и новые колонки цифр в толстой бухгалтерской книге, в которую до этого дня долго никто не заглядывал. Ишмаэля охватило ощущение полного покоя. Нечто подобное он уже когда-то испытывал, но не мог точно припомнить, где и когда это было. Очевидно, многие воспоминания остались за барьером, разделившим его разум на две части. Пытаться пересечь этот барьер – все равно, что ловить рукой вечно ускользающий предмет в геоновом поле.

Иш на минуту задумался, вспоминая что такое геоново поле и как его получить. Он хорошо представлял себе весь процесс, но никак не мог понять, где и когда этому научился. Как только Ишмаэль пытался что-нибудь вспомнить, откуда-то подкрадывалась мучительная боль, и все погружалось в белый туман. В памяти сохранились только зрительные образы: далекие звезды, очертания зеленых холмов, окружающих Сан-Франциско.

На минуту Иш прикрыл глаза. Уже поздно. Бидди, несомненно, давно пришла и вместе с Эроном ждет Иша к ужину. Он вернулся к своим цифрам, чтобы поскорее разделаться с расчетами. Как и прежде, его мучила смутная догадка о том, что всю эту работу можно было бы сделать гораздо быстрее.