Я, признаться, не поверил, зная, как свирепствуют в армии особисты. В мое время отвечать приходилось за каждый утерянный патрон, а тут – туфтовая воинская часть.

– Напрасно не веришь. Зайдем к Василию Васильевичу, он тебе все расскажет.

– А кто вел дело?

– Военный трибунал. Но тебе его не дадут, оно засекречено. Представляешь, ребята эти действовали десять лет, с 1942 года.

Мне надо было не материть издательского кадровика, а год как минимум в благодарность поить его водкой за то, что он вписал меня в свой славный список правофланговых. Иначе я никогда бы не услышал историю мифической воинской части. Но надо было на следующий же день подвигнуть Эдика на визит к старому сыщику. К сожалению, все мы умны задним числом. Я запутался в личной жизни и не попал к Василию Васильевичу.

Но фамилию Павленко запомнил. Разные люди рассказывали фрагменты этой удивительной истории. В кругах оперативников она приняла эпический характер. Одна информация исключала другую, но наконец я узнал об этом необычном деле. Рассказал мне о нем директор ВНИИ прокуратуры, профессор, генерал Игорь Карпец.

Девятнадцатого января 1982 года на своей даче № 43 в поселке Усово застрелился первый зампред КГБ генерал армии Семен Кузьмич Цвигун.

Двадцать первого января в газете «Правда» появился некролог, под которым не было подписи Брежнева, Кириленко и Суслова.

Это немедленно породило в Москве волну самых разнообразных слухов. Было известно, что генерала Цвигун связывали с семьей генсека многолетние дружеские отношения. Так родилась легенда о том, что первый зампред КГБ тайно вел так называемое дело Галины Брежневой, разоблачил ее махинации с бриллиантами и был снят с работы.

Насколько я знаю, все обстояло не совсем так. По поводу скупки драгоценностей советской принцессой никаких особых следственных действий проводить не было необходимости. Наверняка у председателя КГБ Ю. В. Андропова скопил ось достаточное количество оперативных материалов. Потому что только он мог наблюдать за членами семьи генсека и докладывать об этом лично ему.

Самоубийство как-то не вязалось с образом генерала Цвигуна. В последние годы жизни он стал известен и многочисленным творческим работникам. В издательстве «Советская Россия» вышел под псевдонимом С. Днепров его военный роман «Мы вернемся». Я печатал его в литературном приложении «Подвиг», однажды встречался с автором, и он произвел на меня впечатление веселого и располагающего к себе человека.

Потом режиссер Игорь Гостев поставил по книге С. Днепрова одноименную военную эпопею. Сценаристом был все тот же С. Днепров.

За фильм сценарист С. Днепров был удостоен Государственной премии, а почетный знак лауреата генерал Цвигун прикреплял на правую сторону своего кителя. В журнале «Огонек» начали публиковать новый его роман. Кстати, генерал Цвигун в свое время под псевдонимом С. Мишин выступил главным консультантом фильма «Семнадцать мгновений весны».

И вдруг… Секретность – вот главная основа нашего общества. Поэтому в России всегда возникали самые невероятные слухи. Чего проще: объяснить, что у Семена Цвигуна был рак легкого. Ему сделали удачную операцию, которая на несколько лет продлила его жизнь. Но пошли метастазы и проникли в мозг. Начались приступы. Генерал путал фамилии собеседников, не воспринимал информацию. Он сильно страдал от этого недуга. И в момент очередного просветления он принял решение – покончил с собой.

Но все же слухи редко бывают без повода, тем более что перед самоубийством Цвигуна вызывал к себе серый кардинал партии – Михаил Суслов. О чем они говорили – тайна. Генерал застрелился, главного идеолога КПСС через несколько дней хватил инфаркт, от которого он и скончался.

Но все-таки генсек Брежнев должен был подписать некролог в память о том огромном одолжении, которое оказал ему в 1952 году исполнявший обязанности министра госбезопасности Молдавии полковник Цвигун. И связано это опять с таинственным делом Павленко.

1941 год. Красная армия отступает. О неразберихе первых месяцев войны писали многие, поэтому повторяться не буду.

Часть, в которой служил воентехник первого ранга Николай Павленко, измотанная тяжелыми боями, отходила на восток. Немцы наступали. Танковые атаки, массированные бомбежки, огромные потери – все это как-то не вязалось с представлением воентехника о победоносной войне. Выхода у него было два: или погибнуть безвестным героем, или спрятаться в тылу. Павленко выбрал второе. Он сам спроворил себе командировку по неотложной военной надобности и отправился в Калинин. Там он до призыва в армию работал прорабом в Пландорстрое. В Калинине он не стал доставать необходимую своей части строительную технику, а решил затеряться.

Павленко до войны был человеком денежным, разгульным и щедрым, поэтому имел широкий круг знакомых. Вот у них-то он и перебивался в тыловом городе.

Но война приближалась. В городе началась эвакуация. У бывшего воентехника уже не оставалось выбора. За дезертирство он вполне мог получить высшую меру.

Однажды, проходя по строительной площадке Пландорстроя, он увидел огромное количество брошенной техники, и его озарило. Он нашел умельца, смастерившего ему гербовую печать новой воинской части УВСР-5, то есть Управления военно-строительных работ, в типографии заказал бланки; пользуясь неразберихой, открыл счет в банке.