–  Так, - усмехнулся Ватутин.
– Это ваше личное решение или всей бригады?

–  Мое решение! Я тут председатель. Мне отвечать, мне, стало быть, и соображать.

–  Значит, решение единоличное, - с раздражением сказал Ватутин.
– Какая же вы Советская власть, если вы единолично решения принимаете?

–  А у меня весь сельсовет ушел. Я один тут остался.

–  Как один? А плотники?

–  И у плотников можете спросить, они то же скажут. Не можем мы здесь больше оставаться!..

–  Как ваша фамилия?
– спросил Ватутин.

–  Михеев Степан Сидорович.

–  А я командующий фронтом Ватутин. Вы, товарищ Михеев, член партии? Вам обком это дело поручил?

–  Да, я партийный, товарищ генерал. Уже двадцать лет партийный, - в сердцах ответил Михеев.
– Мой сельсовет всегда первый не то что в районе, а во всей области. А что касается моста, вы своих людей сюда пришлите. У нас семьи под Саратов ушли. Одни бабы да дети. Догонять мы их должны. Сыновья-то наши у вас теперь, в армии. А тут одни старики остались да калеки. Не могу я их больше задерживать!.. Нам двести верст пешком шагать…

–  А ну позовите казаков сюда, - сказал Ватутин, с невольным уважением глядя на этого ершистого председателя.

–  Сейчас позову, - с готовностью ответил Михеев и торопливо зашагал к ближайшей хате.

Он взбежал на крыльцо, что-то крикнул в приоткрытую дверь, рысцой пересек улицу, постучал в раму окна, и тотчас же на дорогу стали выходить люди.

Ватутин переглянулся с Коробовым. Да, Михеев говорил правду. Это действительно были старики. Самому молодому, наверное, не меньше пятидесяти пяти лет. Одни держали в руках лопаты, у других за поясом заткнуты топоры. Большинство было в стеганых ватниках. Люди сильно устали - потемневшие сизые лица, понурые плечи…

–  Тут все?
– спросил Ватутин.

–  Точно так, - ответил Михеев, шагнув вперед.
– Вот и вся моя команда, товарищ начальник. Народу не так чтоб много, а если на года посчитать, так лет ей тысячи полторы с гаком.

Он сказал это весело, но никто не улыбнулся.

Ватутин подошел к казакам поближе.

–  Ну что, отцы, замучились?
– спросил он, поворачиваясь к старику с кустистой седой бороденкой, стоявшему к нему поближе. Казак невозмутимо сворачивал самокрутку. За поясом у него торчал большой топор.
– Как ты теперь, старик, до своих добираться будешь?

–  Своим паром, товарищ генерал, - спокойно ответил старик.
– Построю наших орлов в походную колонну - и айда!

–  Ты, я вижу, старый солдат!

–  Да еще в гражданскую воевал.

Ватутин помолчал, поглядывая на стоявших перед ним людей. Казаки, в свою очередь, глядели на него с любопытством и с затаенным вниманием, как бы стараясь понять, чего можно ожидать от этого генерала: говорит как будто и приветливо, а что у него на уме - неизвестно.

–  Спасибо вам, товарищи, за то, что починили мост, - сказал Ватутин.

–  А за что спасибо, - отозвался высокий, худой старик с лопатой на плече - он держал ее, как винтовку, - был мост, а теперь дырка.

–  Ну, это уж не по вашей вине. А вы сделали, что могли. Можно и по домам!

–  По домам!
– засмеялся рябоватый казак, у которого старая солдатская шапка была лихо сдвинута на левое ухо.
– Вот мой дом - рядом! Хоть сейчас на печь залезай…

К Ватутину придвинулся старик с лопатой:

–  Товарищ начальник, может, разрешите нам отседова не уходить! Разорение нам, и только! Всему колхозу разорение на Саратов идти…

–  Нет, нет, товарищи, - строго сказал Ватутин.
– Надо уходить отсюда. Нельзя вам здесь оставаться. Ведь фронт же рядом.

На него вдруг надвинулся из задних рядов невысокий седой казак, очевидно, самый старый и самый почтенный из всех. И по тому, как он шел, тяжело ступая по грязи большими, не раз чиненными сапогами, нахмурив густые, вьющиеся в разные стороны брови, Ватутин понял, что он не зря прокладывал себе дорогу вперед.

Кто-то потянул старика за рукав:

–  Степаныч, куда ты?

Старик молча рванул рукав и подошел вплотную к Ватутину.

–  Значит, немца и сюда пустишь, начальник, - произнес он хриплым, простуженным голосом.
– Заранее себе отступление готовишь. А нам тебе мост строить, чтобы легче убегать было? Пол-России немцу отдали. А теперь и мне, старику, куда глаза глядят из дому уходить!..

Наступила тишина. Ватутин смотрел на простые бородатые крестьянские лица. Таким же, как этот сердитый старик, был и его собственный дед. И его отец ходил в таких же порыжевших сапогах. Люди, стоявшие перед ним, думают, что если он генерал, то он какой-то особенный. А у него самого не так уж далеко отсюда, в деревне Чепухино, занятой гитлеровцами, остались старуха мать и родные сестры. И кто знает, какова будет их судьба, если враг дознается, кем им приходится генерал Ватутин.