О чем он спросил?

Его палец... или даже пальцы (я думала, он использовал всего один, но чувствовала себя наполненной до предела)… погрузился в меня на всю длину, до основания. Затем Мэдок начал поглаживать, выводя маленькие круги.

Черт, святые небеса. Я закатила глаза.

– Символ Валькнут, Фэллон, – напомнил он.

– Могу я в другой раз рассказать? – процедила сквозь зубы

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста?!

Едва уловимая хитрая улыбка появилась на его губах, пока Мэдок следил за движениями своих пальцев внутри меня. Сраный триумфатор.

– Еще один вопрос. – Он посмотрел мне в глаза. – Ты мне доверяешь, Фэллон?

Я замерла, точно зная ответ.

– Ты единственный, кому я доверяю.

Он по-прежнему поддерживал мои ноги. Я приподнялась и прошептала, глядя прямо на него:

– И я заставлю тебя доверять мне.

Завтра утром Мэдок проснется рядом со мной.

Он взял меня за руки, помог подняться. Я встала на ноги, обняла его, прижала к себе. Его гладковыбритая щека коснулась моей груди, когда Мэдок опустил голову, покрывая поцелуями мою ключицу, спускаясь ниже.

Запустила пальцы в его короткие белокурые волосы, прильнула к его губам. По телу пробежала дрожь.

Он прикусил мой сосок, после чего накрыл его ртом, стал посасывать.

– Черт, – выдохнула я, чувствуя себя абсолютно беспомощной.

Запрокинув голову, застонала. Мэдок целовал и отстранялся, покусывал и отпускал, снова и снова, до тех пор, пока у меня не появилось ощущение, будто из груди вниз пробежал электрический разряд.

Затем он переключился на вторую грудь: снова ненасытные поцелуи, покусывание.

Втянув свою нижнюю губу в рот, впилась ногтями ему в плечи, пока Мэдок пировал. Приятная пытка, но я настолько завелась, что была готова завалить его на кровать и оседлать.

Когда пальцы Мэдока вернулись к моим складкам, я дернулась, открыв глаза.

– Проклятье, ты влажная, – прорычал он напротив моей шеи.

Да, я сама это чувствовала.

Толкнув его в грудь, рухнула на матрас и медленно поползла к изголовью.

– Хватит играть, Мэдок, – бросила с вызовом, прикрыв веки. – Пора либо приступать к делу, либо завязывать с этим. Давай посмотрим, на что ты способен.

От его ясной улыбки у меня замерло сердце. Смеясь и наблюдая за мной, он обогнул кровать, на ходу расстегивая свои джинсы.

– Моя маленькая соперница. Думаешь, сможешь одержать верх в этой игре? – сделал ответный выпад Мэдок.

Я не смогла сдержать улыбку. Откинувшись назад, оперлась на руки, подогнула ноги, сомкнула колени вместе, но развела лодыжки.

Приподняла бровь, как бы говоря ему: "Докажи обратное".

Однако мое веселье недолго длилось. Он опять улыбнулся, на сей раз более зловеще.

Ох, черт!

Я едва не вскрикнула, когда Мэдок быстро обхватил руками мои лодыжки, дернул к себе, сделал секундную паузу, чтобы позлорадствовать над удивленным выражением моего лица, после чего перевернул меня на живот.

Мое дыхание участилось, стало поверхностным. Внутри все пульсировало и сжималось от контакта моей кожи с одеялом.

Я едва не задохнулась.

– Мэд...

– Молчи, – прорычал он мне на ухо. Именно тогда я поняла, что оказалась буквально зажата под стеной.

Мэдок все еще оставался в джинсах. Я чувствовала, как ткань терлась о мою задницу.

Его рука проскользнула обратно мне между ног. Я закрыла глаза, когда он начал поглаживать меня от клитора до влагалища, дразня, но не проникая внутрь. Приподнявшись на локтях, принялась двигаться навстречу его пальцам.

Матрас прогнулся, благодаря чему стало ясно, что Мэдок опустился на колено, склонившись надо мной. Его горячий, влажный язык щекотно скользнул по моей спине, вызвав дрожь.

Когда он укусил меня за бок, я сжала одеяло в кулаках.

– Мэдок. – Однако он не остановился. Вновь и вновь Мэдок покусывал и целовал мою спину. У меня возникло впечатление, будто я – стеклянный сосуд, разбившийся на осколки. С каждым поцелуем трепет распространялся по всему телу.

– Опять хочешь бросить мне вызов? – Он прижался к моей заднице, и я почувствовала его эрекцию.

– Мэдок, черт бы тебя побрал! – Я надеялась, что восклицание прозвучит грозно, но в результате получился какой-то жалобный всхлип, полный отчаяния. – Я сейчас об эту чертову кровать тереться начну! Пожалуйста!