Какого черта она сейчас сказала?

Прищурившись, стал изучать ее. Фэллон втянула воздух через сжатые зубы, глядя на меня так, будто хотела разорвать на части.

– Ни с кем, – прорычала она. – Теперь слезь с меня, иначе я закричу.

Мне не верилось.

– За два года, что мы провели порознь, у тебя никого не было? – спросил я, по-прежнему нависая над ней.

– Будет. – Ее грозный шепот прозвучал куда страшнее криков. – Я сделаю тебя смутным воспоминанием.

Мои глаза сузились в ответ на ее вызов. Независимо от моего понимания член начал твердеть. Может, дело было в нашей позе, в жаре борьбы или потребности ее сломить, только мне нестерпимо захотелось прикоснуться к ней.

Я заметил серебряный шарик ее штанги, мелькнувший между зубами, после чего инстинктивно провел языком по собственным зубам, вспоминая, как ее пирсинг ощущался у меня во рту во время нашего танца.

Дыхание Фэллон замедлялось. Она облизала губы, не колеблясь под моим взглядом.

Я заговорил тихо и мягко, пытаясь достучаться до нее:

– Ты ведешь себя так, словно у тебя нет сердца, словно душишь собственную совесть, причиняя другим боль. Но я вижу сквозь это, Фэллон. Правда в том, что ты хочешь меня, как никого другого.

Она закрыла рот и сглотнула.

– Ты всегда хотела меня. Знаешь, почему? Потому что я не пытаюсь убить твоих демонов. Я действую с ними заодно.

Ее грудь снова начала вздыматься чаще, веки дрогнули.

– А я никогда не переставал хотеть тебя, – добавил, прежде чем обрушил свой рот на ее губы.

Фэллон застонала, и я почувствовал вибрацию от ее стона у себя в горле. Я словно на пир попал. Целовал ее, но этого мне было недостаточно. Чем быстрее мои губы двигались против ее губ, тем больше мною овладевал голод.

Больше, больше, больше. Все мое тело горело.

Как ей удавалось влиять на меня подобным образом каждый раз?

Я выпрямил ноги, прижался своим телом к ней, отпустил ее запястья, чтобы упереть руки в землю. Черт, мне захотелось колесом кувыркаться от радости, когда Фэллон обхватила мое лицо ладонями и углубила поцелуй вместо того, чтобы меня ударить.

Ее горячие, влажные губы слились с моими, я приоткрыл рот, играя с ее языком. Стоило ее штанге коснуться меня, как мой член дернулся от очередного прилива крови.

– Черт бы тебя побрал, Фэллон. Твой гребанный язык, – выдавил я бездыханно, после чего вновь завладел ее ртом. Из-за этого пирсинга я возбудился настолько, что вполне бы мог довольствоваться одними лишь поцелуями до конца ночи.

Только… услышав, что она не была ни с кем, кроме меня, я ощутил тонну различных эмоций, проанализировать которые в данный момент не мог.

Я знал одно: теперь мне хотелось быть у нее первым во всем. Я беспокоился не о том, что Фэллон станет сравнивать меня с другими парнями, а о том, смогу ли оправдать ее фантазии.

Что, как ни странно, являлось трудной задачей. Я хотел отдать ей все.

Сместившись, лег на землю рядом с Фэллон, не прерывая поцелуя, провел рукой по ее телу, запустил ладонь под пояс джинсов.

– Господи. – Я отстранился, открыл глаза, чтобы посмотреть на нее.

Фэллон была без нижнего белья. В одних только джинсах.

Я опустил руку ниже, ей между ног. Мои губы изогнулись в улыбке. Пальцы приблизились к ее центру; я уже чувствовал, какая она влажная. Фэллон выгнула спину, часто дыша.

– Ты хоть представляешь, как сильно меня заводишь? – Вопрос больше походил на обвинение. – Такая влажная и идеальная.

Моя.

Введя в нее два пальца, едва не потерял самообладание. Черт. Жар. Влажность, окутавшая мои пальцы.

– Я хочу внутрь тебя, – сказал ей, двигая кистью все быстрее.

– Мэдок, пожалуйста, – взмолилась Фэллон. Нагнувшись, провел языком по краю ее уха. Она вздрогнула, а я притянул ее голову ближе к себе.

– Пока рано. Я хочу дать тебе еще один первый опыт.

Встав на колени, вновь навис над ней. Убрал руку из ее джинсов, затем приподнял футболку до уровня грудей. Стал дразнить, покрывая ее живот быстрыми поцелуями, спускаясь ниже.

– Мэдок, нельзя. – Фэллон положила руки на голову, приподнявшись слегка. – Нас могут увидеть.

– Мне плевать.