–  «Мал. газ», говоришь… Времени у тебя было в обрез, могло показаться.

–  Нет, Юрий Александрович, хорошо помню: малый газ.

–  Омелин мужик толковый, но не знает он одного: если перевести РУД на «стоп», на схеме не будет того излома. Излом потому и получился, что ты перевел рычаг на уменьшение оборотов. Но почему же остановка, черт бы ее побрал?

–  Не знаю, - ответил Баталин, глядя под ноги.
– Сам думаю и удивляюсь.

–  Ладно, будем искать. Но это счастье, что перед тобой полоса была! А случись такое в зоне, на маршруте? Над горами летаем! Вот почему надо обязательно найти причину.

–  Техники найдут. Шевченко пригласят, он докопается.

–  Слушай-ка, а что ты там рифмовал в полете: «Тараска» - «аска»?

–  Да это Лапшин чуть в зону ко мне не влез, я и пригрозил: погоди, Тараска, будет тебе встряска!

–  Гм… А кое-кто считает, что ты стихи в зоне сочиняешь. Поостерегись!

* * *

В сумерках с реки вернулись жена Логинова Катя и шестилетняя дочь Маринка.

–  Первое разогреть?
– спросила Катя.

–  Давай сразу второе, - ответил муж.

Щелкнула дверца холодильника, Катя поставила на стол бутылку водки. Хозяин принялся разливать. Свою рюмку Баталин отставил.

–  Я - пас.

–  А тебе-то как раз и не мешало бы!

–  Завтра в штабе разговор предстоит. Кострицын учует.

–  Молоде-ец!
– одобрил Логинов и обратился к жене: - Присядь, подруга жизни. Устала?

–  Я лучше пойду Маришке почитаю, ведь вы сейчас начнете про полеты-самолеты говорить. А потом еще и кофе запросите.

–  Как пить дать!

–  А кто будет готовить?

–  Ясное дело, ты.

–  За это я тебе утром рубашку не выглажу.

–  Понесешь наказание!

Катя была права: разговор шел о служебных делах.

–  Ты, Алексей, особенно не переживай, - наставлял Логинов.
– Держи хвост морковкой. На первых порах у всех что-нибудь случается. И у меня было, у Юрия вот да и у самого Кострицына. Хороший был мужик, но почему-то забывать об этом стал. А - был!

–  Кофе нужен?
– послышался из кухни голос Кати.

–  В самый раз!

–  Ты, Валера, супругу не в лотерею выиграл?

–  Где уж, Юра, такую выиграть! Такую искать надо. Искать да искать, тогда и повезет.

В темноте хозяева провожали гостей. В свете фонаря увидели: высокий мужчина в форме вышел из калитки на той стороне улицы и скрылся в ближайшем переулке.

–  По-моему, Кострицын, - тихо произнес Тарас.

–  Ну и что?
– спросил Мохов.

–  Окна были открыты. Он мог нас слышать.

–  Ну, о нем-то мы как раз хорошее говорили!

–  Все равно скажет: пьянствовали.

–  Это он от врача вышел. Что бы значило?

–  Может, заболел?

–  Завтра узнаем.

* * *

Попов пришел в свою холостяцкую квартиру, включил свет, открыл окно и лег с книгой на диван-кровать. Не читалось.

Когда он с женой приехал сюда, Наташа воскликнула:

–  Это ужас, Юра! Куда ты меня завез? Кошмар!

Через два месяца прилетел ее отец. Он молча прошел в кухню, открыл холодильник - пусто. Посуда немытая, стол с утра не прибран. Крутой характером отец Натальи взбеленился.

–  Мерзавка! Ты знаешь, как летчику нужно питаться, как отдыхать?

Уехал он на другой день, сказав зятю:

–  Прости! Не сумел я ее воспитать, проморгал где-то. Не годится она в жены.

Наталья всплакнула. А на другой день вернулся Юрий с аэродрома - нет жены. Дверцы шкафа нараспашку, вещи раскиданы. Уехала.

Ворвался Логинов.

–  Слушай, Сердюков машину дает. Говорит, нагоните автобус в городе.

Юрий даже не спросил, откуда друг знает о случившемся: в городке всегда все знают.

–  Не стоит, Валера.

Утром Сердюков вызвал Попова, Логинова, инженеров и техников.

–  Итак, что же с двигателем одиннадцатого?

–  Пока ничего особенного не обнаружено, - ответил заместитель командира полка по ИАС подполковник-инженер Крушилин.

–  А что обнаружено «неособенного»?

–  Небольшое сужение маслопроводов лобового картера, - доложил инженер первой эскадрильи Сливкин.

–  Думаете, это могло быть причиной остановки двигателя?

–  Пожалуй, нет, - крайне осторожно ответил Сливкин.
– Некоторые из деталей мы уже прокачали керосином - загрязнение минимальное.