— Вы сами признали у себя наличие кое-каких способностей. Я прекрасно изучил эту базу и этих людей. Никто из них не мог бы сравниться с вами в психотехнике.

Лайма помолчала.

— А если этот «никто» просто не афиширует свои таланты?

— Вы не знаете, что такое жизнь на базе. Скука смертная пополам с риском по расписанию. Тут рады любому способу развлечься, никто бы не удержался…

— Вот, похоже, и не удерживается, — заметила Лайма.

Они смотрели друг на друга.

— Мотив, мотив, — сквозь зубы сказал Крэг. — Зачем нужно было убивать Лонгиера?

— Это вы у меня спрашиваете?

— Это я вслух думаю.

— Думайте дальше, — разрешила Лайма. — Неприглядные дела?

— Проверено. Торговля легкими наркотиками, букмекерские ставки… Ничего такого, за что можно получить пинок под зад с базы — да наверняка любой бы этому пинку даже обрадовался!

— Шантаж? — предложила Чадар.

Капитан взглянул так, что она почувствовала себя… мягко говоря, очень глупой.

— Мастер Чадар! Откройте глаза пошире! Здесь собраны отбросы со всей армии! Кого здесь напугаешь шантажом!

— А что за ставки?

— Ну, например, кто не вернется следующий раз с патрулирования, — Крэг вновь взялся за бутылку.

Лайма в недоумении подняла плечи.

— И что, кто-то, действительно, делает такие ставки?

— Делают, делают. У Лонгиера найдены списки. Кроме того есть еще и… — он покосился, — …собачьи бои.

Мастер резко выпрямилась.

— Что?!

Она не знала, подумал он. Или очень хорошо играет.

— Лонгиер устраивал собачьи бои?!

— Сядьте, мастер. Они ведь не запрещены законом?

— Не запрещены? Я бы нашла способ это остановить!

— Вплоть до убийства? — любезно предположил Крэг.

Она даже внимания не обратила.

— Значит, та драка между Гачем и Дугласом была не случайной? Чудо, что они не поубивали друг друга! Какой же мерзавец Лонгиер и… ему подобные!

В список «подобных» внесли и его, понял Крэг. Впрочем, мастер тут же объявила об этом с присущей ей прямотой:

— Вам ведь тоже наверняка нравятся собачьи бои?

Он серьезно обдумал ее слова.

— Честно? Теперь не очень.

— И почему же вдруг? — презрительно спросила она.

— Не вдруг. Видимо, я просто повзрослел, — он взглянул на нее, почти извиняясь. — И мне не нравится, как они кричат…

— Кричат?

— Ну, кричат, скулят, визжат от боли… когда один уже сдается, а другой его приканчивает…

Он увидел, как ее пальцы сжимаются в кулаки. Если она ударит, мало ему не покажется…

— И вам, конечно, тогда очень хочется броситься на помощь?

— Кстати, о помощи… я сказал вам спасибо?

Она не сразу переключилась. Отмахнулась.

— Много же я вам помогла!

— Что-то у вашего предполагаемого гипнотизера не сработало. Или он не загипнотизировал собаку? Почему она так и не напала?

— Не знаю. Но я рада, что она не прыгнула.

— Знаете, я тоже! — засмеялся Крэг. Чадар рассмеялась, глядя на него — и через мгновение они хохотали — до слез, до колик, до икоты. Выглянувший дежурный увидел, что женщина, держась за живот, сползает со стула, а господин капитан бессильно припал к столу, дубася по нему кулаком. Из уважения к мундиру дежурный удержался от соответствующих жестов, но не от комментариев, сделанных себе под нос.

Лайме не нравился этот чернявый кудрявый солдат, то и дело встречавшийся ей в коридорах базы. Он всегда останавливался и провожал ее длинным взглядом. Да еще и ухмылялся при этом. Лайма старалась не ускорять шаг, хотя очень хотелось. Он не заговаривал с ней. Только раз, когда они чуть не столкнулись — спасла реакция Лаймы — выдохнул ей в лицо:

— Думаешь, легко отделалась, да?

От него пахло мятной жвачкой и какой-то химической гадостью — точно отравленный город пробрался в его тело и теперь разъедал его изнутри. Наркотик. Сильный искусственный наркотик. Пахло тут от многих, но так сильно…

Она подумала, не рассказать ли о нем Крэгу. Но зачем? Расследованию это не поможет, ее тут многие не любят…

Лайма не спала. Лежала на спине, прислушиваясь к ровному дыханию соседа. Наконец убедившись, что тот крепко спит, бесшумно спустилась вниз. Скользнула в коридор.

Едва дверь беззвучно прикрылась, Крэг сбросил ноги с постели.

Конечно, мастер опять была снаружи. Положив ствол автомата на окошко бронированной двери, он наблюдал за женщиной. Склонив голову набок, засунув руки в карманы, Лайма, казалось, к чему-то прислушивалась. Крэг сощурился.