В кафе «Россо» нам нацедили кофе из громадной латунной штуковины, шипевшей и выпускавшей пар точь-в-точь как паровой котел локомотива. Мы вышли на солнечную террасу этой чудесной площади, с ее campanile [51] в дальнем конце, аккуратно обрезанной, точно гигантскими ножницами.

— А что случилось с колокольней?

— Понятия не имею.

— Дуглас, а я думала, что у вас есть в запасе интересная история. Я думала, что вы все знаете.

— У меня не было времени почитать путеводитель. Простите.

Возникла вполне предсказуемая пауза. Фрея мне открылась, и теперь настала моя очередь предложить ей хоть какие-то объяснения, почему это взъерошенный человек средних лет наматывает круги по Венеции в подростковых кроссовках. Но тут мое внимание привлек юный скрипач, игравший на другом конце площади, скорбная музыка в минорном ключе. Бах, догадался я.

— Итак, Дуглас. Вы и ваша жена, вы живете вместе или отдельно? — (Я поставил свою чашку с кофе, открыл, а затем закрыл рот.) — Надеюсь, вы не против, что я спрашиваю. Я нагрузила вас кучей подробностей своей жизни, так что не стоит упускать прекрасную возможность нагрузить меня в ответ.

— Ваша правда. И я бы сказал, если бы знал. Мы сейчас… в промежуточном состоянии. То есть чисто физически мы разделены, но все еще вместе. Процесс пока еще… Словом, мы пока флуктуируем. Похоже, я не слишком доходчиво объяснил, да?

— Вы имеете в виду, что еще окончательно не решили, хотите ли остаться вместе.

— Не совсем так. Я решил, а она нет.

— Понимаю. Похоже, что понимаю. Вы хотите сказать, что…

— Фрея, не обессудьте, я признаю, что вы были весьма откровенны, а я вот скрытничаю. Но причина, по которой я здесь, в Венеции, более серьезная, чем… И не совсем то, что… Словом, я хочу сказать, что предпочел бы умолчать о своих делах. Как вам кажется, это разумно?

— Конечно. Прошу прощения.

— Не стоит извиняться. Ради бога, не надо.

Мы сидели и слушали скрипача, выдававшего замысловатые вариации на тему повторяющихся минорных аккордов. Молодой парень в стоптанных туфлях и рубашке навыпуск, он играл с тем отрешенным видом, что роднит музыкантов с учеными и математиками. Как жаль, что Алби предпочел гитару скрипке. Возможно, нам следовало подтолкнуть его в этом направлении.

— Он очень хорош, — заметила Фрея, — но, на мой вкус, уж больно тоскливо. — (И внезапно я почувствовал угрызения совести.) — Это зимняя музыка, — добавила Фрея.

Я бы хотел извиниться за своего сына. Я позволил себе забыть, что именно привело меня сюда. Позволил себе отвлечься на нелепый и неподобающий флирт. Все эти взгляды украдкой, все эти откровения, все эти жалкие потуги казаться более образованным и рафинированным, чем оно есть… Нет, я форменным образом выставляю себя на посмешище. Надо срочно уходить.

— Из всех площадей, что я видела, эта площадь самая лучшая, — заметила Фрея. — Знаете, я все пытаюсь понять, что делает ее такой особенной, и, по-моему, это деревья. Я отнюдь не страдаю от отсутствия в Венеции машин, но мне решительно не хватает зеленого цвета.

— Мне надо идти, — резко поднявшись, сказал я.

— Ой! Ой, да неужели?

— Да, да, мне пора, я уже и так выбился из графика, мне надо… продолжить поиски.

— Я могла бы составить вам компанию.

— Нет, мне действительно надо пройти большое расстояние. Так сразу и не объяснишь. — У меня внезапно заколотилось сердце; наверное, слишком много кофе или банальный страх. — На самом деле, Фрея, мой сын пропал. Но не подумайте, будто его похитили, это не так, он просто сбежал, и у меня имеется своя теория, что он в Венеции и я обязан его найти. Поэтому…

— Понимаю. Какой ужас, мне очень жаль, представляю, как вы, должно быть, волнуетесь.

— Да, безусловно. Простите.

— Почему вы, британцы, вечно извиняетесь, когда находитесь в расстроенных чувствах? Вы ведь не виноваты.

— Нет, виноват! Виноват! Вот в чем вся чертова закавыка! — Теперь я уже судорожно рылся в бумажнике, начиная паниковать. — Извините, у меня только двадцать евро.

— Я заплачу.

— Нет, мне бы хотелось заплатить самому. Вот, возьмите.

— Дуглас, присядьте, пожалуйста.

— Нет, мне надо идти…

— Две минуты погоды не сделают.

— Вот, возьмите двадцатку…

— Дуглас, я уезжаю завтра утром.

— Прекрасно, сдачи не надо, но мне действительно надо…

— Дуглас, я сказала, что уезжаю. Из Венеции. Скорее всего, я вас больше не увижу.

— О, понимаю. Так вы уезжаете? Простите, я… — Возможно, мне в тот момент следовало сесть, но я продолжал стоять. — Что ж, Фрея, было очень приятно познакомиться, — произнес я и протянул ей руку.

— И мне тоже, — ответила она, без особого энтузиазма взяв мою руку. — Удачи. Что бы вы там ни искали, надеюсь, вы это найдете.