– О, какая неудача, – воскликнул сэр Галахад, кидая меч в ножны и помогая ему подняться. – Так лучше?

– Кажется, я растянул запястье.

– Ну, тогда закончим, – поспешно сказал Галахад. – Нет ничего хорошего в том, чтобы драться, если не чувствуешь себя на все сто процентов. Это просто неправильно.

– Абсолютно.

– Жаль, конечно, – продолжал Галахад, – но что есть, то есть. Будем считать, это ничьей, я полагаю.

– Да, наверное. – Боамунд поднялся на ноги, поморщился и поднял свой меч. – А ведь мы как раз начали как следует разогреваться!

– Ну, тут уж ничего не поделаешь, – сочувствующе сказал Галахад. – Эй, а куда подевалась эта чертова девчонка?

Оба осмотрелись по сторонам. Они были одни.

– Наверное, ей стало скучно, – презрительно сказал Боамунд. – Все они такие, девчонки. Мне никогда не попадалось ни одной, которая действительно интересовалась бы Состязаниями.

Прогрохотав по главной лестнице в Большой Зал, граф обнаружил на ступенях трона свою дочь, плачущую в маленький носовой платочек. Он выронил топор и подбежал к ней.

– Что случилось, дорогая? – спросил он. – Расскажи папе все.

– Эти глупые рыцари, – всхлипнула графиня. – Они не стали драться. Они просто стояли там и болтали.

– Ну, ну, – сказал граф. – Не стоит расстраиваться из-за пары глупых рыцарей. Они этого не стоят.

– А я думала, они оба такие храбрые, – продолжала девушка. На ее щеках, как жемчужины, застыли слезинки. Она громко высморкалась.

– Ха! – граф презрительно фыркнул. – Рыцари! Да они даже не знают, что значит это слово!

– И они просто оставили меня сидеть там, – сказала графиня, – после того, как я угощала их чаем и все такое.

– Мерзавцы, – согласился фон Вайнахт. – Ничего, я поучу их хорошим манерам.

Глаза девушки засияли, она улыбнулась.

– Я люблю тебя, папа, – сказала она.

– Я тоже люблю тебя, Попси, – хрипло пробормотал фон Вайнахт. – Ладно, так где же эти рыцари? Карлик!

Ноготь, который, стоя на стуле, смотрел во двор, спрыгнул на пол и подбежал к нему.

– Да, сэр?

– Ты имеешь какое-нибудь представление, где эти рыцари могут быть?

– Во дворе, сэр. Они не дерутся, – прибавил он задумчиво.

– Куда подевался этот чертов карлик? – сказал Боамунд. – Он постоянно где-то бродит, как я заметил.

– Естественно, – отозвался Галахад, надевая куртку. – Особенно когда для него есть работа.

– А ведь у него весь багаж.

Двое рыцарей оглядели просторный двор.

– Он может быть где угодно, – сказал наконец Галахад. – Замок большой.

– Правда, мрачноватый.

Они не торопясь зашагали в направлении главного зала.

– Думается мне, – произнес Галахад, – что нам надо найти этого графа фон Вайнахта, заставить его рассказать нам, где находятся Носки, и сваливать отсюда. Как тебе такой план?

– Вполне разумно, – отвечал Боамунд. – Откуда начнем?

– Может быть, вон оттуда?

– Пойдет.

Они распахнули двери главного зала и вошли внутрь. Их глаза широко раскрылись.

– Ноготь? – в один голос сказали они.

Перед ними, распростертый на каминном коврике подобно кипе ярко-красного постельного белья, лежал граф фон Вайнахт. Огромных размеров датский топор валялся неподалеку от его правой руки. А над ним, ухмыляясь и держа в руке баночку с аэрозолем «Химическая Палица», стоял карлик.

– Полагаю, – произнес граф, – мне стоит начать с самого начала.

Это был долгий день. Сразу же по получении информации он ринулся в Атлантиду, чтобы найти Рыцарей Грааля; там его дважды избили и спустили со спиральной лестницы; он разбил свои сани посреди арктической пустыни; вернувшись, он обнаружил, что в его доме по колено рыцарей, после чего был опрыскан «Палицей» и связан кушаком от собственного халата. Вполне достаточно, чтобы начать плеваться.

– А это необходимо? – зевнул Галахад. – Я просто…

– Да, – отрезал граф. – Это непосредственно относится к делу. Начинать?

– Что ж, выкладывай, – отвечал Высокий Принц. Он откинулся на спинку кресла, поставил ноги на чучело медведя и взял с блюда большую сочную гроздь винограда.

Симон Маг перевернул страницу и поудобнее пристроил очки у себя на носу.

«Печальная история Графа Рождество», – прочел он.

Он полез за своим блокнотом.

Это была чертовски интересная история. Если она не была величайшей из когда-либо рассказанных историй, то лишь потому, что граф был не совсем в том настроении, чтобы рассказать ее как следует.