– У тебя в рюкзаке есть что-нибудь, Лам? – спросил Пертелоп. – У меня, кажется, совсем пусто.

Ламорак оторвал голову от рук, произнес: «Нет», и опустил ее обратно.

– Ага, – Пертелоп нахмурился и поскреб в затылке. – Это неудачно, – прибавил он. – Видимо, придется искать корешки или ягоды, или что-нибудь в этом роде. – Он обвел взглядом спекшуюся, бесплодную землю. Много времени прошло с тех пор, когда какое-либо растение было столь безрассудно, чтобы вверить свои корни столь враждебному окружению.

– Пертелоп.

Сэр Пертелоп поднял взгляд.

– Что? – спросил он.

– Ты же знаешь, нам всегда остается каннибализм.

Пертелоп моргнул.

– Каннибализм? – повторил он.

– Ну да, – безмятежно отвечал его сотоварищ. – Ну, знаешь, употребление в пищу человеческого мяса. В свое время это было довольно популярно.

Пертелоп с минуту подумал, затем покачал головой.

– Я даже думать не хочу об этом, – твердо сказал он. – После всего, что мы прошли бок о бок! Ты встанешь у меня поперек горла, если можно так выразиться.

Ламорак поднялся на ноги.

– Хорошо, – сказал он спокойно. – Могу тебя понять. В таком случае, если ты минуточку постоишь спокойно, будет ни капельки не больно.

Какой-то винтик щелкнул в мозгу Пертелопа, вставая на место.

– Подожди, – сказал он. – Шутки шутками, но не будем делать глупостей. То есть, когда веселье переходит границы, можно пораниться или…

Ламорак улыбнулся и прыгнул по направлению к нему, держа в руке небольшой камень. Голод, жажда и зубная боль довольно сильно ослабили его, но он промахнулся всего лишь на несколько дюймов. Он приземлился в пыль, выругался и с трудом поднялся с земли.

– Ящерицы, – сказал Пертелоп. – Уверен, что тут вокруг полно ящериц, просто мы не знаем, куда надо смотреть. Проблема в том, что маленькие бестии – настоящие профессионалы по части маскировки. Ты не поверишь, на Новых Гебридах есть один вид ящериц, которые…

Он отклонился в сторону, и ошеломляющий удар, нацеленный на него Ламораком, пропал втуне, рассеяв свою мощь в сухом воздухе.

– Кончай болтать о своих тухлых ящерицах и помоги лучше мне подняться, – прорычал Ламорак. – Я, кажется, подвернул лодыжку.

– Ты сам виноват, – отвечал Пертелоп. – Кидаешься на людей с такими огромными каменюками. Кто-нибудь другой на моем месте мог бы подумать…

Ламорак вскочил на ноги, выдавая тем самым лживость своего предыдущего заявления, и попытался провести бросок через бедро. Но поскольку его бедро находилось чуть выше двух футов от земли, попытка не удалась.

– Ламорак, – строго сказал Пертелоп, – понимаешь ли ты, что ведешь себя совершенно безобразно? Что может подумать проходящий мимо путник, если увидит тебя сейчас?

– Как посмотреть, – пропыхтел в ответ Ламорак. – Если он будет знать, что мне приходилось терпеть от тебя с тех самых пор, как мы покинули Бирмингем, он, возможно, подумает: «Удачи тебе, старина!» – Он отшвырнул камень, который приземлился едва ли в двух футах от него, и тяжело опустился на землю.

– Да ну! – воскликнул оскорбленный Пертелоп.

Ламорак глубоко втянул в себя воздух, посмотрел на свои ободранные, кровоточащие руки и вздохнул.

– Знаешь что, – сказал он, – давай договоримся. Ты берешь компас, карту, свой рюкзак, мой рюкзак – в общем, все, – а я остаюсь здесь, чтобы умереть с миром. Как тебе такой план?

Пертелоп покачал головой.

– Не волнуйся, – жизнерадостно сказал он, – я совершенно не собираюсь просто взять и бросить тебя, как ты мог такое подумать?

– Правда?

– Правда.

Ламорак покивал, затем вновь потянулся дрожащей рукой за камнем. Пертелоп пинком отшвырнул камень в сторону, отошел и мрачно пристроился под песчаной дюной.

Впрочем, это было ненадолго; Пертелоп никогда не умел долго дуться. Поэтому, как раз когда Ламорак задремал и уже видел во сне вожделенный плавательный бассейн, полный охлажденного пива и обложенный со всех сторон гамбургерами, Пертелоп присел рядом, на расстоянии нескольких благоразумных футов, и, вытянув правую ногу, потыкал своего товарища под ребра.

– Ничего, – сказал он. – Нам что-нибудь обязательно подвернется, вот увидишь.

Ламорак тихо простонал и перевернулся на бок. Пертелоп подобрался поближе.

– Кроме ящериц, – сказал он, – здесь есть еще змеи и какой-то вид маленьких птичек. Вообще-то говоря, птички нынче встречаются довольно редко, из-за разрушения их среды обитания токсичными промышленными отходами, так что мы будем есть их только как самое крайнее средство. Но, как я уже сказал, у нас еще остаются ящерицы и…

– М-н-н-н.