— Уверяю вас, мистер Война, — продолжал Свод, — так оно и было. А вот ещё случай. Суть нравоучений этой истории немного отличается от услышанного вами ранее, однако, и в ней найдётся что-то из того, что относится к нашему спору. Так вот: как-то один мой хороший знакомый по имени Исраэль Киммельман, которого в Барнстепле больше знают как Изи «Сухая нога» ещё в юности отчего-то решил уверить свою девушку в том, что природа его богато одарила в части размера его мужского достоинства. Он и сейчас, будучи в преклонных годах не отличается большим умом, а в юности он ничего лучше не придумал, чем, отправляясь к ней на свидание, запихать себе в штаны носовой платок, свёрнутый в трубочку.

Справедливости ради стоит сказать, что я эту историю не выдумал, а слышал из уст своего отца. Уж не знаю, откуда это ему было известно, но, касаясь её, он с полной уверенностью утверждал, что красавица девушка всё свидание отчего-то не смела даже посмотреть в глаза выдумщику Исраэлю и беспрестанно опускала взгляд. Мне так думается, что делала она это совсем не от стыда. Просто…, наверняка, там было на что посмотреть и пониже его свинячьих глазок…

— Какая гадость, — вяло отмахнулся Война, пытаясь указать рассказчику на то, что подобные пикантности его мало интересуют. Но Ричи был неумолим:

— Прошу вас, Якуб, выслушайте. Ведь я рассказываю только то, что относится непосредственно к делу. Итак, следуя домой Киммельман попался на глаза компании сверстников и так удачно, что уже к вечеру его ставшее заметным достоинство живо и с завистью обсуждалось всеми. Среди этой голобородой молодёжи был и мой отец. Помимо авторитетно вырисовывающегося из штанов достоинства Изи его сверстниками высказывались разного рода суждения ещё и о том, что и та девушка, перед которой так старался выделиться Киммельман то же, мягко говоря, знала толк в мужских прелестях. Откуда подобные интимные подробности были известны моему старому проходимцу, история, конечно же, умалчивает, однако, так или иначе, а Изи остался крайне доволен произведённым на неё впечатлением. Его авторитет среди сверстников заметно подрос, подзадориваемый всё теми же быстрыми слухами.

Вот тут-то, если возвращаться к затронутой нами теме, и появляется оно, дурное влияние этих слухов. Что ни говори, а свёрнутая в трубочку материя, только слегка намекала на «нечто», поэтому на второе свидание Изи решил, как можно реалистичнее подойти к продолжению начатого дела. Проходя мимо городского рынка, а дома ничего подходящего для инсценировки не нашлось, Киммельман стащил в мясном ряду «Red gut[iv]» и запихал его себе в штаны. Поскольку в любом положении колбаска никак не желала походить на то, что было надо, Изи не нашёл ничего лучше, чем просто привязать её к своему хозяйству и спустить в штанину. Пожалуй, эта идея вполне могла бы удастся проходимцу Изи, да вот беда, у отца зазнобы Киммельмана была собака…

У Войны, в который раз вырвался едкий смешок.

— …Вы уже предполагаете развязку, — сухо ухмыльнулся Свод, — да, она была весьма любопытной.

Папаша, избегая королевских налогов на собак[v], вырастил этакого страшного и злого на всех людей монстра, что даже сам его побаивался, а потому кормил редко. Он и завёл-то этого пса только из-за известной всем любвеобильности старшей дочери, дабы отвадить от своего дома ночных кавалеров, кои уж не раз ускользали у него из-под самого носа.

Слава шла дурная, замуж дочь никто брать не хотел, вот отчаявшийся родитель и обрадовался, когда у них дома стал появляться этот малорослый еврей. Всё шло хорошо, но вот как-то днём хозяева случайно не заперли собачку…

Война буквально кис от смеха.

…Во-о-от, — участливо вздохнул Ричмонд, глядя на это, — именно с тех пор Исраэля и стали звать: «Сухая нога». Снова поползли слухи, мол, после встречи с голодной собакой, сухой у Изи стала не только нога. Но, спрошу я вас, стоит ли доверять тем самым слухам? Нога у него, конечно, сохнет, этого никто не оспаривает, а остальное, это уж его личное дело. Что называется, решайте, как хотите, но, доподлинно известно, что Изи женился-таки на той самой даме. Из жалости ли, или по наущению её отца, решившего оправдаться за собаку, попортившую парня, того уж никто точно не знает. Однако и живёт Изи с той леди уже долго, и обустроились они не бедно.

Сейчас у них закусочная возле свинарников Уингли. Представляете, этот проныра даже памятные на всю его несчастную жизнь колбаски пристроил к делу. Они запекают их в тесте и продают. Люди шутят, говоря, что в этих колбасках если и есть что-то свиное, так это только то, что закусочная Киммельмана находится возле свинарников. Что за мясо в них пихают, неизвестно, однако с тех самых дней молодости Исраэль так с собаками и не дружит, так что вполне может быть, что и собачье. Как видно оттого и прозвали местные остряки эту быструю закуску в его забегаловке: «Hod dog».

Вот видите, Якуб, правду говорят, всё в нашей жизни проходит. Прошли беды и передряги Исраэля, и даже самые поганые слухи не помешали ему с его женой иметь много детей.

В поддержку же правдоподобности слухов можно уточнить только то, что все дети Киммельмана, как один, совершенно не похожи на своего папу. Как видно, леди Мери со временем так и не изменила свои взгляды …налево. Скажу больше, её старшая дочь в плане своего поведения очень на неё похожа, это, — добавил Свод двусмысленно, — мне известно доподлинно, хотя, как раз это-то к нашему делу совершенно не относится.