– Ладно, хватит с тебя пока. Остальное, может, потом доберу, под настроение, - избивать людей мне никогда особо не нравилось, даже за дело.

Я протянул поднимающемуся Урюи руку, и тот после полусекундной заминки подал мне в ответ свою.

– Меня, кстати, Моэ зовут. Шишигавара Моэ. Можно Авара.

– Исида Урюи.

– Куросаки... Ичиго...

Звук шагов множества ног возвестил о появлении остальных действующих лиц.

– Вы замечательно справились!
– похвалил всех Мистер Шляпа, продолжая улыбаться, что меня начало несколько раздражать.

– Не таким уж он и крутым ублюдком оказался, этот...
– снова подал голос снизу рыжий отморозок, к которому уже метнулась давешняя девушка-брюнетка.

– Значит, нам все крупно повезло, - заключил Урахара.

– Ага, - я одарил говорившего очередным хмурым взглядом.
– Вот только один вопрос у меня остается после всего.

– Только один?
– усмехнулся носитель деревянных сандалий.

– Один, один, - кивнул я ему.
– Кто из вас мне заплатит за участие во всем этом?

Платить, по общему решению, да и по справедливости, как бы, пришлось Исиде. Он особо и не сопротивлялся. Если я не ошибаюсь, он должен иметь какое-то отношение к сети частных клиник одноименной семьи, что практически монополизировала здравоохранение в половине префектуры, и чья штаб-квартира находилась как раз здесь в Каракуре.

После всех событий в парке, я дотащился с остальными до какой-то лавки, втиснутой в проулок между высотными домами ближайшего жилого района, где всем желающим была оказана более-менее квалифицированная медицинская помощь. Магазин, как я понял, принадлежал непосредственно любителю полосатых панамок, и потому задерживаться там слишком долго у меня не возникло никакого желания.

Дождавшись на дощатом настиле у входа в лавку Урюи, который ходил к ближайшему банкомату, я получил на руки затребованную сумму. Ничего, семейство Исида от этого не обеднеет, а такому как я, сумма в пятьдесят тысяч йен очень даже пригодится. Не помню, чтобы мне приходилось записываться в бескорыстные паладины и защитники простых людей, как бы цинично это не прозвучало. Мои взгляды на жизнь в этой ее части всегда были сугубо прагматичными. С другой стороны, я ведь не из тех моих товарищей по общежитию, кто считает любой способ обогащения позволительным и не реже двух раз в неделю наведывается в местный ломбард, хозяину которого глубоко плевать, откуда у школьников постоянно берутся новые часы и явно немужские украшения. А эти деньги, они не только честно отработаны, в прямом смысле, потом и кровью, но еще и, по сути, часть все того же возмещения, которое должен сделать за свой поступок Исида.

– И не надо прожигать меня таким вот презрительным взглядом, - с усмешкой сообщил я Урюи, не отрываясь от процесса демонстративного пересчета полученных банкнот.
– Мне пришлось частично разгребать тот компот, что ты наварил, а это все-таки была непростая работа. Да и делать мне ее пришлось недобровольно.

– Хм, тебе ж лет тринадцать всего, - будто не веря, крякнул Исида.
– И откуда только...

– Про приют в Мияшите слышал?
– я оборвал его, подняв взгляд.
– Еще вопросы?

– Тогда понятно, - вздохнул стрелок.
– Мы в расчете?

– Будем считать, что так, - хрустящая скатка исчезла в одном из карманов брюк.

Исида, молча, кинув на прощание, зашагал прочь. Похоже, внутрь магазина он больше заходить не собирался. Я, впрочем, тоже. Информация информацией, но где и кого искать мне теперь известно, а заниматься всем этим прямо сейчас уж больно тяжко. Все равно ведь завтра опять собираюсь с полудня в Каракуре торчать. Поправив на плечах белую рубаху, которую мне по доброте душевной выдали взамен безнадежно испорченной старой, и которая все равно была великовата, я потянулся, почесал на прощание за ухом черного кота, продремавшего рядом со мной у дверей все это время, и, поднявшись, тоже направился к выходу из переулка.

* * *

Если вы никогда не ломали пальцы, то вряд ли можете представить себе, какое это счастье иметь в организме такую замечательную штуку, как не совсем нормальную человеческую регенерацию. Достаточно сказать, что уже на утро у меня практически полностью спали отеки, но, впрочем, пренебрегать закрепляющими повязками я не стал. К тому же, кулаки на костяшках по-прежнему представляли собой кусок засохшей корки, густо покрытой мазью против ссадин и ожогов. Но жаловаться, все равно, было грешно. Без Силы я бы как минимум неделю приводил свои клешни в удобоваримое состояние, а так еще пару дней, и можно будет снова при случае помахаться с парой-другой йокаев. Вот только еще общая слабость и остальной "отходняк" после чрезмерного использования Силы пройдут, чтоб ноги ватными не казались, и чокнутые блики в боковом зрении не отсвечивали...

Встав с утра пораньше, я кое-как отбился от второй серии расспросов сонного Дзинты, который завалил меня своими "что случилось?" еще вчера вечером. Рыжик был крайне недоволен тем фактом, что я не взял его с собой на "крутую разборку" и вообще по-прежнему продолжал темнить относительно произошедшего в Каракуре. Но тут уж ему придется смириться - как раз после этих событий я особенно сильно не желал светить мелкого перед всякими совершенно непонятными личностями с довольно-таки мутными мотивами и местами очень странными поступками. И главным было сейчас, это занять Дзинту чем-то другим не менее важным и сложным, но по этому вопросу я, к счастью, знал к кому обратиться.