— А тебе совсем не обязательно знать, главное, они знают! И сразу же сообщили мне, что в моё отсутствие вот эта моя тихоня ненаглядная ничем иным не занималась, как только за тобой подглядывала через забор! По стене лазает, прямо настоящий роман! Подставляет табуретку и через забор на свою ненаглядную пялится. Я его спрашиваю, заглядывал через забор, так он даже не отрицает, заглядывал, говорит. А зачем заглядывал? Вот он и придумал, что у вас по забору что-то светленькое бегало, он и полез посмотреть, что там такое. Поэтому честно признавайтесь, было или не было?

В комнату вернулись успевшие наскоро сговориться дети. Павлик опять взял в руки свой комикс, Яночка спокойно занялась мотками шерсти. Пан Кавалькевич тяжело вздыхал в кресле, пан Роман, подумав, принялся откупоривать бутылку. Искоса взглянув на соседа, он спросил:

— Ты и в самом деле залезал на стенку?

— Залезал,тихонько признался пан Кавалькевич.Ну не совсем залезал, встал на табуретку и с неё осмотрел верхнюю часть стены.

— Вот, что я говорила! — загремела его жена. — А тут уже все наше землячество ни о чем другом не говорит! Все знают, что он изо дня в день через стенку к вам во двор лазает. Взбирается по лестнице, специально приспособил, и со стены спрыгивает в ваш двор! На свидание с Хабровичовой! У них жуткая любовь, со мной разводится. Хотелось бы знать мнение Хабровича.

Ойкнув, пан Хабрович рухнул на диван. Пани Хабровичова очень разгневалась.

— Что за глупости! Скажи, ради Бога, зачем нелёгкая понесла тебя на стену! Ты что, не мог, как все люди, в калитку пройти?

— Да не лазал я на стенку! — прошелестел совсем павший духом пан Кавалькевич.

— Тогда зачем было на табуретку становиться? — опять загремела жена.Я ему то же самое говорю! И никак не могу получить членораздельный ответ, зачем он на эту проклятую стену лез! Если не хотите разбить нашу семью, немедленно отвечайте, что у вас по стене бегает!

— Да всего один раз-то и бегало, — простонал пан Кавалькевич.

— Что бегало? — сурово поинтересовалась пани Кристина.

Пан Роман взял себя в руки и разлил вино по бокалам.

— Я решительно возражаю против того, чтобы за моей женой подглядывали, — сказал он. — И намерен вызвать тебя на дуэль. Но прежде, чем погибну на поединке, хотел бы знать, что же такое по нашей стене бегало. Зверюшка какая-то?

— Отвечай же, горе ты моё! — тормошила пани Кавалькевич мужа.

— Не знаю, — робко признался тот. — Вроде бы огонь какой…

Яночка с Павликом переглянулись. Может, пора бежать из дому, не дожидаясь дальнейшего развития событий? На всякий случай дети подтянулись поближе к двери и напряжённо следили за разговором с безопасного расстояния. Пани Кавалькевич казалась им страшнее даже землетрясения. Вон как разбушевалась!

А на её мужа теперь ещё насели и супруги Хабровичи, заставляя признаться. Бедняга не вынес натиска и с трудом выдавил из себя, что по стене бегал вроде бы огонёк. Дело было вечером, уже стемнело, он вышел из дома и увидел этот огонёк…

— А зачем ты по ночам шастаешь? — перебила грозная супруга. — Куда намылился? Признавайся!

— К Рогалинскому, — прошептал муж. — Все к нему намылились…

— Вы тоже? — обратилась к Хабровичам жена.

— Конечно, — ответила пани Кристина. — Значит, ты имеешь в виду тот день, когда Рогалинский праздновал именины?

— Ну да…

— И в самом деле, Кавалькевич пришёл последним. Мы уже все были в сборе, — подтвердил пан Роман.

— И сразу принялся расспрашивать, где Венцковский, — вспомнила пани Кристина.

— Камеру я хотел у него одолжить, — оправдывался пан Кавалькевич.

— Привезла я тебе камеры! Не отвлекайся! — перебила жена. — О деле говори! И что дальше?

— Ну вышел я вечером во двор и увидел. По стене огонёк бежал в разные стороны. По самому верху. Небольшой такой огонёк и очень весело бежал. В обе стороны… На следующий день, ещё засветло, захотел посмотреть, что же там такое, вот и влез на табуретку, ведь стена высокая.

— И что же ты увидел? — с интересом спросил пан Роман.

— Ничего. Ничего там не было…

— Вот, пожалуйста! Ничего не было, а он полез! Нет, недаром люди говорят, к твоей жене полез! И советую вам, соседи, вспомнить, хорошенько подумать о своей стене. Вспомните, что там такое могло бегать? Ваше здоровье!

— И ваше! — тоже подняла бокал пани Кристина. — Я все равно понятия не имею, что там бегало, но ты мне толком вот что скажи: выходит, кто-то увидел его на табуретке и сразу сплетни распустил?

— А ты как думала?

— Ну знаете! Трудно поверить!