— Дублируйте эту комбинацию, — посоветовала она шёпотом. — Ну вот! Будет красная. И в самом деле появилась красная.

— Ещё раз! — велела Пломбир.

— Красную?

— Да.

Снова вышла красная.

— Теперь чёрную до конца — три раза! Я послушно нажала чёрную. После пятого пробоя автомат выдал сто девяносто два жетона и перевёл на кредит. Мне сделалось жарко.

— Теперь играйте по пять и все дублируйте. Я вам скажу, что выйдет. Потом, выиграв, вы уйдёте, надеюсь, никто не удивится.

— Каждый удивится, ушла с выигрышем вместо того, чтобы ждать большой покер, — возразила я, выполняя её подсказки.

Миллион я набила без всякого труда. Поколебалась — уж очень ровное число, зато оправдает мой уход. Обернулась вопросительно к девушке.

— Нет, поиграйте ещё немного, а я кое-что скажу. Теперь вы соучастница преступления.

Тут я не сомневалась ни капельки. Гутюша отгадал все уже пару недель назад, а с позавчерашнего дня я догадывалась даже, на чем махинация держится. Меня только ужасно интересовало, как они это сделали, интересовала и сама девушка.

Она снова отодвинулась от меня и сказала вполголоса:

— Больше не дублируйте, я помогать не могу — опасно. И не гадайте. На меня не обращайте внимания. Я боюсь встретиться с вами в другом месте. О Блендовском знаете?

Я кивнула. Пломбир явно запугана, ищет помощи. Почему у меня?..

Пломбир, словно угадав мои мысли, объяснила сразу же.

— Я о вас много слышала от Стшельчика, пусть земля ему будет пухом…

И тут я вспомнила фамилию недоумка.

— ..они меня втянули, думали, очень информирована. У вас есть какие-то связи, хотя бы Валленрод.

— Какой Валленрод?

От неожиданности я ошиблась и нажала дубль вместо кредита. Вопреки намерениям нажала чёрную, и чёрная вышла почему-то, хотя, по-моему мнению, должна выйти красная. Просто не та клавиша, обязательно должна быть красная, и опять нажала чёрную. Вышло. Вот черт. Пломбир предостерегающе шикнула. Я прямо развела руками.

— Простите, пожалуйста, я думала будет красная, и всегда попадаю как раз наоборот. Проиграть это?

— Хорошо бы…

Должна же когда-нибудь появиться чёртова красная. Я то и дело нажимала на чёрную, после пятого выигрыша автомат перебросил на кредит. Мне сделалось не по себе.

— Даю вам честное слово, уверена была в красной! Черт все побери, больше не дублирую! Пусть дойдёт до миллиона, выгребу и пойду себе.

На кредите мигало больше тысячи трехсот. В голове мелькнуло этаким проблеском — может, есть специальный метод — нажимать наоборот… Пломбир вздохнула и примирилась.

— Это мы так его называли. Казик и я. Конрад Валленрод [3] . Казик сообщил о нем почти в последнюю минуту: кто-то путается около вас. Не знаю, как его зовут, но, по-видимому, он крепко завяз в афёре.

Матерь Божия. Конрад Валленрод, двойной агент… И где-то около меня, караул! Кто это такой, ведь не Гутюша же!..

— Он вышел из ведомства для видимости, — продолжала Пломбир с отчаянием. — Больше нечего сказать о нем… А махинация вот в чем: сделали такую штуковину, электронную, я этого не понимаю, но штуковина настраивает автомат на красную или чёрную, как захочет. Другая штука делает маленькую или большую. Устанавливаешь сам, это у меня в сумке, сейчас не работает, я отложила сумку подальше, а надо держать близко к автомату, сантиметрах в двадцати…

Не поворачивая головы, я бросила горящий взгляд на её сумку — девушка сняла её с колен и пристроила на полу. Господи помилуй, эти портфели, саквояжи, торбы!..

— Мне дают эту штуку время от времени и "назначают, сколько могу выиграть. В принципе до десяти миллионов, у «Марриотта» — до ста, не больше, половина им, половина мне. Блендовский выпендрился, не унимался, он меня и привлёк вообще-то, поэтому так боюсь…

Я мобилизовала все свои растрёпанные мысли.

— Кто вам даёт прибор? И вообще, как все организовано?

— Не знаю. По телефону звонят — прихожу в дом, где жил Блендовский, и там один гад даёт мне свёрток, а на следующий день он же забирает деньги. Они всегда в курсе, сколько я выиграла — есть, видно, свой человек в казино. Я не из посвящённых, случайно попала по договору. Вляпалась, честно вам признаюсь, просто подзаработать хотела, а теперь боюсь ужасно… В милицию не пойдёшь, извините, в полицию, ведь никогда не известно, кто у них там остался работать из этой шайки. Вы же понимаете, они все повязаны… Шестерёнки у меня в голове завертелись. Подозрения, предположения, неясные выводы — все оказалось правильно. И сопоставления тоже.