Брюнет: – Кое-кого придушить руки чешутся… Я же выгляжу, как мартышка!..

Ангел /радостно, но твёрдо/: – На молитву, уважаемые, на молитву! Не время болтать…

* * *

Ангел: – А теперь пойдём к колодцу промыть глаза и прополоскать рот…

Рыжая /робко/: – А остальное?..

Ангел: – Что – остальное?

Рыжая: – Ну, остальное… Как вымыть остальное?

Ангел /неодобрительно/: – А остальное неважно. На небе чисто и никто не пачкается. От колодца пойдём к заутрене, а потом будет завтрак…

Слышен плеск воды.

Брюнет: – Боже правый, это ж лёд, а не вода!

Лысый: – Не могу, зубы ломит…

Блондин: – Полощите рот, ангел за вами следит!..

* * *

Седая: – Интересно, что тут дают на завтрак. Вдруг ветчину? На небе все может быть.

Платиновая: – Я голодная как волк.

Лысый: – И я тоже… Что это? Молочная лапша? Как в санатории!

Блондин: – Да вы что? Какая же это лапша? Это гадость какая-то! Люди, что это, по-вашему?

Седая: – Манная каша. Только какая-то не такая, совсем безвкусная… Без соли, скорее даже сладковатая…

Платиновая: – Я догадалась! Это же, наверное, манна небесная! Ну нет, это же есть невозможно!

Рыжая: – Эту пакость в рот не возьмёшь. Глядеть тошно! Простите, но я…

Слышно испуганное восклицание.

Платиновая: – Что это с вами?

Рыжая: – Я не могу встать!!!

Ангел /наставительно/: – От стола разрешается вставать только после еды!

* * *

Слышен шум многочисленных шагов на тропинке.

Рыжая: – Мы что, так и будем гулять тут парами? А разойтись никак нельзя?

Блондин: – Вчера парами, сегодня парами… Наверное, тут такой обычай.

Рыжая: – И велят каждый день лежать после обеда…

Платиновая: – А разве плохо? Трава-то мягкая…

Рыжая: – Этак и растолстеть недолго!

Блондин: – Да вы что? На этой райской диете? Манная кашка на завтрак, брюквенный супчик на обед, ячменный кофеёк на ужин… Меня только интересует, что за вырвиглаз-косорыловку нам дают на десерт?

Платиновая: – Компотик из райских яблочек. Без сахара.

Блондин: – А почему без сахара?

Платиновая: – Разве вы не слышали? Ангел говорил, что райские плоды сладостны сами по себе и их не надо подслащивать.

Седая: – А на ужин дают свекольный мармелад. Помню, во время оккупации мы ели такой же…

Лысый: – Ходят слухи, будто нас специально так легко кормят, чтобы ночью кошмары не снились.

Блондин: – Пошли нам, Боже, какой-нибудь ночной кошмар, иначе тут с ума сойдёшь со скуки. Если бы хоть дали поработать…

Платиновая: – Даже не надейтесь! Кто-то уже по этому вопросу сунулся…

Сразу несколько человек с живейшим интересом: – И что?

Ангел /звучно и величественно /: – Работа есть проклятие за первородный грех, от которого небо избавлено…

* * *

Слышно звяканье ложек и посуды.

Лысый /с непередаваемым омерзением /: – Вы не знаете, в раю кроме брюквы ничего не растёт? Мне при одном виде этого супчика плохо делается.

Брюнет /с таким же отвращением /: – Супчик – это ещё куда ни шло, но манной каши я с детства в рот не брал. А теперь только попробуй не съесть! Мало того, что ангел бдит, так ведь из-за стола не встанешь!

Седая /со вздохом /: – Сверхъестественная сила держит. Знают, что делают, иначе бы никто эту еду и в рот не взял бы…

Рыжая /в отчаянии /: – А после обеда эта убийственная тишина! И это противное лежание на газоне, а потом мерзкая прогулка, эти так называемые игры на свежем воздухе, эти кошмарные песенки… Хоть на стенку лезь!