Отдав честь, звёздный полковник развернулся и вместе с синдикатовским офицером пошёл к ждущему их ховермобилю. Тринарий стоял в тишине несколько мгновений, не решаясь нарушить строй. «Во имя святого Пути» было странной фразой, очевидно, подразумевающей окончание построения. Зэйн подумал, не было ли это уставной фразой Облачных Кобр, среди которых родился и вырос Стейнер. И ещё этот страважий «Драконокошачий кластер»!

Глубоко вздохнув, он прикрыл глаза и погрузился в себя, приводя мысли в порядок. Новый планетолёт спускался к планете, прорвав собою облачный слой. Он шёл быстро, с особенной лихостью, почти что падал, в последние мгновения перед касанием включив двигатели на полную тягу и затормозив, превращая падение в плавный спуск. Наблюдающий за посадкой Зэйн нашёл это в высшей степени символичным. Падая с небес, планетолёт затем поднимется снова. Это было его сущностью. То же было и сущностью НоваКота; это был лишь вопрос времени. Требуются ли недели, месяцы, или годы, Зэйн мог лишь гадать, но он знал, что найдёт способ вырваться из окутавшей клан тьмы и что весь клан последует за ним.

Парк Мира, Ньюбэри, Диерон

префектура Аль На’ир

Синдикат Дракона

9 июля 3062 года

Погружённый в раздумья, старик тихо сидел на одной из бесчисленных скамеек, что стояли вдоль аллей и дорожек Парка Мира. Слегка наклонившись вперёд, он рассматривал шахматные фигурки из слоновой кости, выстроившиеся на красных и чёрных клетках доски, стоящей на феррокретовом столе перед ним. Хотя, явно, никто еще не был вовлечён в игру, старик пристально изучал расположение фигур, очевидно, думая об ответном ходе против невидимого противника, то поглаживая короткую седую бородку, то отбрасывая пряди падающих на лицо столь же седых, но длинных, до плеча, волос. Многочисленные посетители парка гуляли по дорожкам, погружённые в свои мысли или негромко беседуя друг с другом. Раскидистые кроны деревьев, создававшие тень, идеально подстриженные лужайки и сады Парка Мира и в самом деле способствовали умиротворению души. Кусты, которым ножницы садовника придавали форму самых невероятных созданий, вымышленных и реальных, прославили этот парк во всём Синдикате Дракона.

Тень упала на шахматную доску. Старик поднял глаза, не выказывая ни малейшего признака удивления.

– Охайо гозаимас, – проговорил незнакомец; его учтивые слова плохо сочетались с исполненным скрытого презрения голосом. – Шибараку десу не… О-гинки десу ка. Мы с вами давно не виделись.

– Гинки десу. Как вы поживаете? – голос у старика был сильный, глубокий, отнюдь не старческий. – Да, действительно, мы не виделись долгое время… Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне.

– Аригато гозаимас. – Незнакомец плавно опустился на скамью. Совершенно штатский костюм не мог скрыть его военной выправки.

Старик знал, что многие люди в Синдикате скорее умрут, чем наденут несообразное своему статусу платье. У незнакомца имелись веские причины так поступить, но переодевание не могло изменить его манеру держаться, безошибочно выдававшую истинную сущность. Старик и сам когда-то носил военный мундир, но даже в Синдикате Дракона, где военным почти поклонялись, самые главные битвы велись не там, где стреляют друг в друга боевые машины. Он надеялся, что этот офицер, наконец, признал эту непреходящую истину. Старик быстро огляделся по сторонам, хотя и не верил всерьёз, что здесь за ними кто-то следит. Старые привычки умирают трудно.

– Вы назначили встречу в этом месте, – сказал незнакомец, презрительно глянув на прохожих в парке. – Ну, говорите.

– Зачем же так торопиться? – старик был удивлен. – Быть может, вы доиграете эту партию? Мой старый противник, кажется, уже не придёт…

Глаза офицера едва заметно сузились. Дело, заставившее их встретиться, не терпело отлагательств, и оба это знали.

– Я всегда предпочитал го.

– О да, стратегическая игра для прирождённых воинов, – старик хихикнул. – Я тоже ценю её, но предпочитаю шахматы. Они требуют большего терпения. Исключительно полезное качество в жизни, стратегии и политике. Со ка?

Незнакомец посмотрел на расстановку фигур. Игра велась на стоклеточной доске и, хотя начиналась с единственно возможных позиций, имела бессчётное множество вариантов развития. Здесь она зашла уже довольно далеко, и кто бы ни был противником старика, он бы опасно близок к поражению. Ещё один ход – и шах королю; шах, на следующем ходу загоняющий его в угол, под угрозу мата.

– Я вижу, вы готовы поставить сопернику мат, – сказал он. – Но вам не следует недооценивать достойного противника, поскольку игра не закончена, пока кто-то из вас не признает поражение. А я его не признаю…

Несколько минут прошли в тишине, со скрытой враждебностью они рассматривали друг друга. Но общая для старика и военного аура тайных дел, в которые не стоило совать нос посторонним, отпугивала случайных прохожих, заставляя их отводить взгляд от игроков и ускорять шаг. Незнакомец снова посмотрел на доску.

– Вы уже сделали ход, Ханта Акаи?

Старик нахмурился. Ханта Акаи – Красным Охотником – его никто не звал вот уже много лет, а теперь этот дурак сказал так во всеуслышанье. Цепкий взгляд старика скользнул по журчащим фонтанам и трепещущим от лёгкого утреннего ветерка кронам и остановился на высоком пике горы Тецуяма, видневшемся вдалеке. Этот вид напомнил ему о неприступной Чёрной Башне на Радштадте (Radstadt), где он жил когда-то и плёл свои интриги под самым носом у КВБ (Комитет внутренней безопасности, в оригинале – ISF). Где-то там, на горе, таился Насест Дракона (Dragon Roost), командный центр всего Диеронского воеводства (Dieron Military District). Это был штаб тай-шу Курита Исороку, воеводы диеронского и кузена царствующего координатора Теодора. На мгновение старику показалось, что недреманное око Дракона смотрит на него с вершины горы, своим взором проникая в глубочайшие тайники души и отыскивая в них потаённые тёмные замыслы. От этой мысли ему стало не по себе. Старик усмехнулся этой странной мысли. Слишком много лет прошло с тех пор, как его последний раз назвали Ханта Акаи; слишком много ударов судьбы он вынес… И, несмотря на все потери, он выжил. Быть может, то тяжесть прожитых лет напомнила о себе этим утром, но момент колебания прошёл быстро. Это лишь начало очень долгого пути.

– Хай, – сказал он, – ход был сделан. Наёмники Ньютона Рамили оставили Магистрат Канопуса и находят, что жизнь во Внутренней Сфере может быть очень опасна. Но, подобно всем солдатам удачи, они полагают, что значительная денежная компенсация решает все проблемы. Они выполнят поставленную мною задачу, и менее чем через месяц у нашего великого короля не останется иного выбора, кроме известных действий. Старик коснулся пальцами шахматного коня, иллюстрируя свой недавний ход.