Осторожно, одними движениями пальцев, Стедмен начал искать то место, где занавес разъединялся.

Он обнаружил его справа от себя, и осторожно раздвинул края, заглядывая через образовавшуюся щель в старинное помещение. Его зрачки слегка сжались от более сильного света, который был по ту сторону занавеса.

Его взору открылась круглая комната, каменные стены которой поблескивали от влаги. В углублениях стены были установлены небольшие черные тигли в виде металлических чаш, в которых светилось зеленоватое пламя. Они были расположены по всему периметру комнаты. Это и был тот самый свет, отблески которого видел детектив сквозь плотный занавес. Источником огня служило либо химическое вещество, либо сухие растения, либо какой-то масляный состав. Именно этот огонь был источником слабого ароматического запаха, который он и почувствовал еще в темном пространстве за второй дверью.

Вдоль всей стены возвышалась платформа из камня, а прямо против того места, где стоял Стедмен, в стене комнаты находилась очередная дверь, к которой вело несколько каменных ступеней.

На полу комнаты, чем-то напоминавшем арену, было расположено по окружности в симметричном порядке двенадцать пьедесталов, высотой около четырех футов. Они, как молчаливые часовые охраняли центральную часть комнаты, где стоял жесткий стул с высокой спинкой.

Стул этот был повернут в противоположную от Стедмена сторону, и детектив не мог видеть, занят он кем-то, или нет. Но футах в шести или семи от стула он разглядел силуэт женщины, стоящей на коленях и держащей в руках какой-то до странного знакомый предмет. По общим очертаниям фигуры, и особенно по длинным распущенным волосам, он узнал в ней Кристину.

Затем он увидел, как она, качнувшись вперед и не вставая с колен, продвинулась к стулу, опустила странный предмет на каменный пол в двух-трех футах от стула, а сама заняла прежнее положение, безвольно опустив руки. Стедмен уже был готов войти в комнату, когда странное чувство тревоги охватило его.

Он уже знал, что положила она перед стулом: это было Копье Лонгинуса. С губ гермафродита сорвался странный звук, но сами губы при этом оставались неподвижными. Стедмен старался защитить свой рассудок от воздействия тревожных предчувствий и ощущений, заставляя не обращать внимания на возникающее внутри себя чувство опасности, и начал было осторожно раздвигать занавес дальше, чтобы войти в комнату.

И именно в этот момент он почувствовал, что он уже не один в этом темном пространстве.

Совсем рядом раздался слабый звук. Что было? Просто шелест ткани, или что-то другое? Движение ноги по полу? Он не был уверен. Повернувшись к занавесу спиной, он услышал чье-то дыхание. Оно было отрывистое и все время сбивалось с ритма, как будто человек был не в состоянии контролировать его. И пока он слушал, казалось, что оно становится громче, и он даже мог ощущать колебания воздуха вокруг себя.

Стедмен испытал мгновенный паралич, и единственным осознанным желанием было броситься в сторону от занавеса, который создавал сзади него светящийся фон, выставляя его фигуру на всеобщее обозрение как мишень. Он вглядывался в темноту, пытаясь увидеть там хоть слабые признаки какого-нибудь движения, но все было напрасно, он ничего не мог различить в плотном густом мраке, но, однако, уже ощущал дуновение дыхания на своем лице. В следующий момент он почувствовал, как холодные кончики пальцев прикоснулись к его щеке.

Он автоматически сделал движение назад и почувствовал странное легкое прикосновение, когда лезвие ножа пронеслось вдоль его груди, чуть задевая кожу под рубашкой. Тогда он отступил за занавес, в круглую комнату, и его невидимый противник ринулся за ним, вновь поднимая для удара ритуальный кинжал. Детектив споткнулся и упал, но продолжал двигаться, переворачиваясь по полу, вправо, в то время как высокая фигура Эдварда Ганта, потерявшего при падении равновесие, опустилась на колено. Теперь оба находились на полу, лицом друг к другу. Глаза Ганта излучали злобу, в глазах Стедмена светилась холодная ненависть.

– Ты по-прежнему у меня в руках, Парсифаль. И я собираюсь уничтожить тебя, – шипел бизнесмен.

– Ну что ж, попытайся, сумасшедший ублюдок, – крикнул Стедмен, поднимаясь и целясь ногой в лицо маньяка.

Гант уклонился от удара и медленно встал, направляя кинжал в грудь детектива. Стедмен отступил назад.

– Стой, Парсифаль. Ты не можешь убежать от судьбы. – Теперь Гант улыбался. Его злобное лицо в отблесках зеленоватого света напоминало сейчас посланца преисподней. – Мои солдаты позаботятся об этом еврее и девчонке. Они не убегут далеко.

– Все кончено, Гант, неужели ты еще не понял? – Внимание Стедмена было направлено лишь на кинжал и на расстояние, отделявшее их друг от друга, а произносимые при этом слова не имели большого значения. – Там, наверху, почти не осталось живых. А ведь среди них были очень важные люди. Как ты объяснишь их исчезновение.

– Почему я должен буду что-то объяснять? – Знакомое издевательское выражение появилось в его глазах. – Никто не знает, что они были именно здесь.

– Но ведь эти люди не были бесполезны и для твоей организации?