– А ты не думаешь, что он забыл в этих передрягах все свои тренировки по гражданской обороне?

– Но ведь как раз для таких передряг его и тренировали! Синдром “свои и враги” действует независимо ни от чего. Я вот только боюсь, что теперь осталось больше “врагов”, чем “своих”. Но, в общем-то, это всегда так и планировалось.

– У нас есть хотя бы один шанс?

– Пока с нами Дили, шанс есть. Помнишь, я ведь только из-за него пошел на биржу Кингсвея?

– Тогда ты был ему нужен.

– При всем его коварстве, думаю, он не бросит нас. Кроме того, вряд ли ему захочется путешествовать в одиночестве по развалинам города: слишком уж велика опасность.

– Опасность?

– Крысы, например.

– Ты считаешь, что они могут выбраться наружу?

Калвер кивнул.

– Им здесь есть чем поживиться. Взгляни на этих насекомых: они стали такими от радиации, и хотя, возможно, здесь осталось для них не так уж много растительности, кругом хватает и другой пищи.

Кэт не стала спрашивать, что он имел в виду под “другой пищей”.

– Те, кому надо, ко всему приспосабливаются ловко и быстро. Что же касается крыс, то они, возможно, инстинктивно стремятся к господству. Вспомни, как они атаковали нас там, в убежище. Да, конечно они чувствуют себя неуютно при ярком дневном свете, но ведь им ничего не стоит подождать до сумерек. И тогда, как мы хорошо знаем, это уже будут взбесившиеся звери. Так что прокладывать путь через руины – занятие небезопасное: стоит только сломать ногу, и серьезной беды не миновать. Дили хорошо понимает это. Да и мне не стоит забывать о своей лодыжке.

Кэт наклонилась осмотреть раненую ногу Калвера и вздрогнула, заметив дыры, прогрызенные в его пропитанном кровью носке. Даже в верхней части высокого ботинка видны были следы укусов и кровь. Расшнуровав ботинок, она сняла его и стала осторожно скручивать с ноги Калвера искусанный носок. К счастью, опухоли на ноге не было.

– Когда же это крыса схватила тебя? Можешь вспомнить?

– Еще бы! – ответил Калвер. – Это было как раз перед тем, как мы закрыли отверстие в вентиляционной шахте. Фэрбенк помог мне отбиться.

– Надо прочистить рану.

Она вытащила из кармана измятый, но еще не использованный носовой платок.

– Я пока просто оберну его вокруг ноги, а сверху снова натяну носок, чтобы держалась повязка. Надо бы найти что-нибудь такое, чтобы промыть рану. И еще нам нужен антисептик.

– Слава Богу, что Клер постоянно давала нам лекарства от болезней, которые они разносят.

При этих словах по лицу Кэт пробежала тень: она вспомнила о страшной смерти доктора Клер.

– И ухо у тебя прокушено, Стив, – сказала она Калверу, складывая платок, чтобы сделать некоторое подобие бинта. – И еще на виске ужасная рана. Это все надо осмотреть.

Калвер потрогал раны, закрыл глаза, но тут же быстро открыл их: его мысли вдруг приобрели необыкновенную ясность. Он изумленно смотрел на окружавший их густой туман, и Кэт почувствовала, что ему страшно. Решив, что это реакция на события минувшей ночи, она быстро положила ему руку на плечо.

– Ты сделал все, что мог, для каждого из них, Стив. Пусть это тебя не мучит. В конце концов, ты не в состоянии отвечать за жизни каждого из нас.

– Знаю! – резко ответил он и отодвинулся.

Но Кэт не обиделась, а просто передвинулась вместе с ним.

– В чем дело, Стив? По-моему, ты что-то утаиваешь от меня. Клер мне говорила о чем-то таком... Там, в убежище, когда ты болел. Ты тогда все время бредил, болтал, звал кого-то... Клер считала, что ты зовешь какую-то женщину или девушку, словом, кого-то, кто значил для тебя очень много. Она, кажется, утонула? Ты никогда не говорил мне об этом, Стив, никогда, за все время, что мы находились в убежище. Может, расскажешь сейчас?

Кэт с удивлением увидела на лице Калвера улыбку, правда, горькую.

– Клер просто не поняла. Я звал не кого-то, близкого мне, и не девушку. Я звал машину.

Кэт в замешательстве уставилась на Калвера.

– Да, я звал этот проклятый вертолет. Не человека, не жену и не любовницу, а С-61, вертолет модели Сикорского. – Короткий смешок Калвера подчеркнул всю его горечь. – Я разбил эту проклятую штуку из-за своей собственной идиотской безалаберности.

Кэт успокоилась. Хотя никак не могла понять, почему это воспоминание до сих пор преследует его. Будто читая ее мысли, Калвер добавил: