– Ну что ты говоришь. Карл? Ведь не прилетели бы они к нам, чтобы поговорить о моде или спорте.

– А о чем?

– Ну... об общих проблемах...

– О каких?

– Что ты меня экзаменуешь! О науке, о физике, о технике...

– Я докажу, что ты ошибаешься. У тебя под руками нет какого-нибудь прутика? Трубка засорилась. Спасибо. Итак, во-первых, их цивилизация может развиваться совсем в ином направлении, чем наша, - тогда взаимопонимание было бы чрезвычайно затруднено. Но даже если предположить, что, как и у нас, она базируется на высокой технике, все равно беседовали бы мы с огромным трудом. Мы еще не можем преодолеть пространство между звездами не правда ли?
– а они самим своим прибытием докажут, что могут. Значит, они превосходят нас, опережают в технике и одновременно в науке - одно связано с другим. Вообрази, к примеру, что современный физик, какой-нибудь де Бройль или Лоуренс, встречает своего земного коллегу, жившего сто пятьдесят или двести лет назад. Тот рассказывает о каких-то флогистонах, а этот говорит о космическом излучении, об атомах...

– Ну хорошо, но мы-то уже знаем об атомах, и немало.

– Согласен, но они знают существенно больше, атом может быть для них понятием безнадежно устаревшим, а может, они его вообще перепрыгнули, иначе решили проблему материи. Нет, не думаю, чтобы беседы оказались плодотворны - даже в области точных наук. А в повседневных делах вовсе не нашлось бы ничего общего. Не сумев понять друг друга в конкретных вещах, мы тем более не сможем договориться в сфере обобщений, которые являются производными этих конкретностей. Иные планеты, иная физиология, иная интеллектуальная жизнь... Разве лишь... Но это сказка...

– Что "разве лишь"? Расскажи.

– Э, ничего. Мне пришло в голову, что с виду они могли бы походить на нас и все-таки представлять непонятный мир...
– Я остановился.

– Не совсем понимаю. Что ты хотел сказать?

– Речь о том, - объяснил я, постукивая мундштуком трубки о камень, что на Земле только человек достиг высокого уровня разума. В других условиях могли бы параллельно развиваться два разумных вида, различных...

– И между ними вспыхнула бы война - об этом ты говоришь?

– Нет. Это как раз земная, антропоцентрическая точка зрения. Лучше оставим фантазии в покое. Скоро два, давай спать.

– Ну, ты хорош! Сейчас спать? Нет, ты должен сказать все.

– Бог с тобой. Скажу, хотя и лезу в совершенно невероятную фантастику. Один из разумных видов мог бы быть человекообразным, но на низкой ступени развития... А другой господствовал бы и... вообрази себе такую ситуацию: на Землю садится корабль, мы находим в нем существа, похожие на нас, чествуем их как покорителей пространства, а на самом деле это просто низшие виды иного мира - понимаешь, существа, которых настоящие конструкторы звездолета посадили в кабину и выстрелили в пространство... Ну, как мы посылаем в ракетах обезьян...

– Неплохая история. Почему ты не пишешь таких рассказов? У тебя буйное воображение.

– Сказок я не пишу, потому что занят другими делами. Ладно, давай спать. Утром еще поплаваем на озере, я хотел... Погоди, что это?

– Где?

– Там, над лесом.

Роберт вскочил с земли. Невидимое до сих пор небо посветлело. Засверкали кромки туч.

– Что это, луна? Свет слишком яркий... смотри.

Зарево разгоралось. Мгновение, и ближние деревья начали отбрасывать тени. Вдруг ослепительный столб огня разорвал тучи, пришлось закрыть глаза. Лицо и руки опалил мгновенный жар. Земля вздрогнула подо мной, подпрыгнула и провалилась. Потом послышался протяжный, идущий со всех сторон гром, который нарастал и опадал каскадами. Сквозь слабеющий грохот был слышен только страшный треск падающих деревьев. Порыв горячего ветра ударил в нас, разметал костер, я почувствовал обжигающую боль в ноге меня огрело головешкой. Задыхаясь в облаках пепла, я покатился куда-то вбок. Втиснув лицо в траву, подождал несколько долгих секунд. Постепенно стало тихо, неспокойный ветер шумел в стволах уцелевших деревьев, темнота вернулась, и только над северным горизонтом красновато светилась луна.

– Метеор! Тот метеор!
– возбужденно закричал Роберт. Он закрутился на месте, подскочил к машине и включил фары. Свет вырвал из темноты распластавшуюся на земле палатку, перекрученные и осыпанные золой постели, а Роберт бегал вокруг и сообщал лихорадочно:

– Переднее стекло машины треснуло - наверное, какой-нибудь осколок... Эту огромную ель вырвало с корнем... Счастье, что нас деревья заслонили... Погоди, я возьму бинокль, пойдем посмотрим с берега, что там делается...

Оставив включенными фары автомобиля, мы по узкой дорожке вышли на плавно понижающийся берег бухточки. В слабом свете далекого зарева едва намечались темные контуры скал, торчащих из воды. Роберт внимательно рассматривал в бинокль темноту, но ничего не обнаружил, кроме равномерного пурпурного свечения у северного горизонта.

– Слушай, пойдем туда. Посмотрим вблизи. Ну, дружище, какая у меня будет сенсация!
– воззвал Роберт.

Вдохновленный этой идеей, он кинулся к лагерю.

– Для твоей газеты?
– спросил я серьезно, хотя в горле у меня щекотало от сдерживаемого смеха.

– А как же!

– Уже третий час. Ночь. Давай-ка ляжем спать.

– Как ты можешь!

– Ложимся спать!
– повторил я внушительно.
– Бери полотнище с другой стороны, натянем. Матрацы продырявлены, как решето... Нужно взять подушки из машины. Если это был метеор, он до утра не сбежит. Засветло можем предпринять туда экскурсию - через озеро, потому что на машине не проехать. По-моему, это на северном берегу, на болоте. Машина цела?

– Да, только переднее стекло...

– И на том спасибо. А теперь - спать.

Роберт, бурча что-то насчет обывателей, которые, даже если наступит конец света, не забудут надеть войлочные туфли, вместе со мной поставил палатку и уложил в ней автомобильные сиденья. Мытье посуды, в связи с исключительными событиями, мы отложили до утра. Я уже засыпал, когда Роберт окликнул меня:

– Карл, с точки зрения статистики, вероятность того, что метеор упадет как раз здесь, была равна нулю. Что ты на это скажешь... Ты меня слышишь?
– переспросил он громче.