Шрифт:
— Сейчас ты, что ли, совсем большая?
— Ну, все-таки… Не в детском же садике. А тогда я ничего не понимала. Думала, что для моряка самое главное- матросский воротник. Прямо каждый день ревела, у мамы платье с таким воротником просила. Добилась все-таки…
Алешка сказал чуть задумчиво:
— А у меня и сейчас есть матросский костюм. Мама купила, когда мы на юг ездили. Воротник большой такой, будто синий флаг. Как захлопает по ветру, кажется- будто крылья. Даже летать хочется… Он легонький, этот костюм, и белый, как парус.
Они целую минуту молча смотрели на тонкие батистовые паруса клипера. Марсели, брамсели, кливера висели плоско и неподвижно.
— Ветер им нужен, — сказал Алешка.
— Конечно, — шепотом согласилась Маша. — И вообще я не понимаю. Он же корабль, а не шляпа. Как он здесь оказался?
Софья Александровна и Олимпиада Викторовна говорили о своих делах, перебивали друг друга:
— Ах, Соничка, ты должна понять: тебе необходима новая кваутива.
— Нет-нет, Липа, я не могу, я привыкла…
Алешка собрал всю свою вежливость, дождался передышки в разговоре и громко сказал:
— Софья Александровна, извините, пожалуйста. Не могли бы вы рассказать, откуда у вас эта модель?
Софья Александровна всплеснула ручками («Ах, какой славный мальчик!») и торопливо заговорила:
— Да-да, это интересная вещь. Правда, у меня она случайно. Много лет назад здесь жил квартирант, старичок, он ее и сделал. Потом он умер, а кораблик остался у меня. Очень милая вещица, хотя я в этом, конечно, не разбираюсь. Телестудия хотела купить ее для каких-то съемок, но зачем мне деньги? Я предлагала поменять на два кивера наполеоновских гусар. Они согласились, но кивера оказались ненастоящие, сплошная подделка…
Скоро гости попрощались с хозяйкой. Алешке дали высокую стопку шляп. Шляпы были рыжие от старости и едко пахли нафталином. Хотелось чихать.
— Ну, Соничка, нам поуа. Не печалься из-за Кузи, будь умницей…
— Ах, Липа…
Алешка вышел последним.
— Мальчик, — негромко позвала Софья Александровна.
Алешка медленно развернулся на месте и выглянул из-за шляп.
— Мальчик… По-моему, ты очень славный и добрый. Я тебя хочу попросить. Если ты увидишь серого кота с белой шейкой и розовой царапиной на ухе, постарайся, пожалуйста, его поймать и принеси сюда… Конечно, это, может быть, кажется смешным, но я к нему так привыкла!
Алешка не считал себя славным и добрым. У него даже в пятках покалывало от досады и неловкости, когда про него говорили такие слова. Но ему стало жаль Софью Александровну. Что поделаешь, если для нее глупый кот Кузя- самый дорогой и любимый. И Алешка сказал:
— Ну что вы, это нисколечко не смешно. У меня в прошлом году щенок Джульбарс потерялся, так я целый день ревел. Я постараюсь. Если увижу вашего Кузю, обязательно притащу.
Про щенка он придумал. Кроме того, глупо было бы всерьез сравнивать щенка с каким-то мяукающим Кузей. Но Алешке хотелось утешить человека.
В тот день была репетиция. Каждому гвардейцу и придворному досталась шляпа. И Алешке. Большая, с широкими полями и густыми перьями. Как у мушкетера. Но из этой шляпы выпал таракан и угодил Алешке за шиворот. Алешка чуть не заорал, потому что, по правде говоря, до чертиков боялся всякой мелкой нечисти.
Этот случай испортил Алешке настроение. А еще больше настроение испортилось, когда Олимпиада Викторовна решила репетировать последнюю сцену. В этой сцене принц находит Золушку. Ну и начинает за ней, конечно, ухаживать. Чуть ли не целоваться лезет.
Прежде чем начать сцену, Олимпиада Викторовна предложила принцу снять берет и надеть шляпу с белыми перьями.
— По-моему, это будет очень изящно: чевный костюм и севая шляпа из мягкого фетва с севебвом.
— Из чего шляпа? — шепотом спросил Алешка у Маши.
— Из фетра. Почти все шляпы делаются из фетра.
— Ага…
Началась репетиция. Принц падал перед Машей на колено, примерял ей туфельку и объяснялся в любви. Олимпиада Викторовна была недовольна:
— Нет-нет! Это все не то. Мало чувства. Надо говоуить туогательно, очень туогательно, а у тебя выходит как-то легкомысленно. Получается, что у пуинца в голове ветев.
И тут Алешка довольно громко сказал:
В голове Под шляпою из фетра Очень много пустоты и ветра. Свищут там Норд-осты и зюйд-весты, Для ума там не осталось места.Наступила неприятная тишина. Олимпиада Викторовна медленно обернулась и сурово глянула на дерзкого нарушителя творческой дисциплины.