Шрифт:
— Будет с вас! — сказал атаман. И, повернувшись к Старцу, сказал: — Им по этому месту нужно каленым железом жечь — тамо кость от лавки да от седла! Не проймешь!
— Да пронял уже! — смеясь, возразил Старец. — Вона оне устыдились!
Шутники, почесываясь, смешались с толпой. А Старца Ермак зазвал к себе.
Старик почти ничего не поел, а сразу приступил к делу. Он шел из-за Камня, где жил в срубленной им самим келье.
— Хотел в покое пожить! Грехи замолить. Да вот татары не дали!
Он рассказал, что все русское население, что селилось в землях, пожалованных Царем Строгановым, либо погибло, либо ушло. Кучум приказал всех обращать в ислам. Старца, который лечил местных людей лесных, прятали в чумах и зимовьях. Но по тому, как скакали по стойбищам Кучумовы баскаки, как забирали всех здоровых мужчин в ханское войско, Старец понял, что готовится поход на Русь. И решил предупредить. Его переводили через Камень вогуличи. А дальше он шел-бежал днем и ночью, пока не вышел на русские поселения...
Старец долго молчал, что-то высчитывая про себя, и наконец убежденно сказал:
— Это не то войско, кое Кучум окаянный собирает. Эти раньше ушли...
— Стало быть, там еще войска готовятся? — спросил Ермак.
— Выходит, что так, — подтвердил Старец.
— Назад за Камень дорогу сыщешь? — спросил атаман.
— Я — человек Божий! — ответил Старец. — Мне везде дорога, а вот как ты со стругами пойдешь, не могу сказать! Для этого другой волок нужен, я его не знаю!
— А через чего ж ты решил, что мы через Камень струги потащим? — спросил Ермак.
— А на что вы тута надобны?! — сварливо ответил Старец. — Тута и без вас дураков хватает!
— Чем же мы дураки? — обиделся Черкас.
— Пока еще нет, а дураки будете, как станете татар тут ожидать! Тут ведь вас в любом месте обойти можно!
— А где ж нам их ожидать? — усмехнулся Ермак. — Нешто ты проходы, по которым они идут, знаешь?
— Да тут проходов много — татары где хотят, там и пройдут, и пеши, и конны, это вам со стругами через горы в особливом месте проходить надоть; дураки будете, коли в самый корень татарву не ударите... Сейчас момент упустите, другой раз не воротишь... Сейчас вся конница ихняя тута — в Сибири-городе сильных воев не много. Народцы лесные все разбегутся — они Ку-чуму неволею служат! А возвернется войско, да отдохнет, да с ними сюды как грянет — вот и завертитесь...
Старец долго возился на соломе, что положили ему на полу.
— А Строгановы нас туда отпустят? — спросил, как бы невзначай, Ермак.
— Да они спят и видят, как бы им Сибирь-город взять да Кучумово гнездо разорить!
— Откуда знаешь?
— Да вот уж знаю! — сварливо ответил Старец. — Они сколь годов назад мостились войско за Камнем держать. Там у них вотчина отписана чуть не вдвое больше тутошней!
— Да уж куда больше? — усумнился Черкас. Он лежал на полатях, свесив вниз голову.
— Ан вот можно и больше... Алчность — зверь ненасытной! Испытал сей грех!
— Служил, что ли?
— Я много чего в земной суете принял! — уклонился от ответа Старец. — А только вот что скажу: Строгановы давно поход за Камень замышляют, а ноне пришло такое время, что ежели туды не пойти, так всем здеся головы сложить!
— И я так думаю! — сказал Ермак. — Истинно так!
С этого дня к походу стали готовиться спешно. Вызнавали дороги за Камень, искали толмачей, людей, что ia Камнем бывали... Никто о набеге в открытую не говорил, но о том, что набег будет, догадывались все.
Вызывавший иногда казаков для беседы Строганов прямо ничего не говорил, но на приготовления смотрел как бы сквозь пальцы, а потом стал поминать, как о само собой разумеющемся деле, дескать, сходите, казаки, за Камень, пугнете Кучумку во граде Сибири, глядишь, он свои ковы и оставит!
Казаки чинили амуницию, оружие. Смолили и сушили струги. О том, что готовится набег, догадывались и работные люди.
Рыжий немец как-то позвал Ермака в кузню и торжественно сдернул холст с новенького, только что отлитого ствола пушечки: затинной пищали. На стволе была надпись: «Во граде Каргедане на реке Каме дарю я, Максим Яковлев, сын Строганов, атаману Ермаку лета 7090».
— Вона как! — сказал атаман. — Ну что ж, благодарствуйте, господа честные купцы! Стало быть, идем за Камень...
Кольцо-Гроза
Максим Яковлевич Строганов по горнице похаживал в кафтане бархатном, в портках плисовых, в сапожках сафьяновых, в тафье шелковой, словно великого посла дожидался. И стол за его спиною ломился всяким яством. Поглядывал купец хитро, как мышка из норки. А Ермак к разговору его не неволил. Сидел, как думный дьяк — степенно, здоровенные свои кулаки расправил да на колени ладони положил. Глядел на купца глазами круглыми, вроде бы даже не мигая. Со стороны могло показаться — совсем глупый человек сидит, потому что в глазах ничего не отражается. И сидеть он так может сколь угодно.