Вопросы не заставили себя ждать. С первым из них обратился к Селии Стенли Урбах, адвокат комиссии по расследованию. Длинное узкогубое лицо этого человека в исключительно редких случаях освещалось улыбкой.

— Миссис Джордан, вы упомянули первое сообщение из Австралии, зародившее сомнение в монтейне. Оно поступило за семь или восемь месяцев до того, как ваша компания запустила данный препарат в торговлю в Соединенных Штатах. Правильно я вас понял?

— Да, — ответила Селия, мысленно прикинув соотношение сроков.

— В своем заявлении вы также упомянули два других негативных сообщения — из Франции и Испании. Оба они поступили также до того, как ваша компания вышла на рынок с монтейном. Это тоже верно?

— Не совсем, мистер Урбах. Вы назвали эти сообщения негативными. В действительности же в то время они были еще неподтвержденными. Компания “Жиронд-Шими” предприняла соответствующее расследование и расценила их как необоснованные.

Урбах прервал ее нетерпеливым жестом:

— Если мы начинаем играть словами, позвольте задать вам следующий вопрос: эти сообщения были в пользу монтейна?

— Нет, не были. Но ради экономии времени мне следует кое-что разъяснить. В фармацевтическом бизнесе выражение “негативное сообщение” имеет весьма конкретное значение. В этом смысле информация, поступившая из Франции и Испании, таковой не являлась.

Урбах тяжело вздохнул:

— Может быть, свидетельница согласится с такой формулировкой, как “критические сообщения”?

— Вероятно, да.

Селия понимала, что с каждой минутой ей будет все труднее.

Тут в разговор вмешался сенатор Донэхью:

— Смысл вопросов адвоката комиссии совершенно ясен. Вас и вашу компанию обеспокоили три сообщения, поступившие до того, как монтейн поступил в продажу в нашей стране?

— Да, нас они обеспокоили.

— И однако же это вас не остановило и вы выбросили этот препарат на рынок?

— Сенатор, появлению любого нового лекарства всегда сопутствуют отрицательные мнения. Все они должны быть тщательным образом изучены и проверены…

— Миссис Джордан, прошу вас. Не нужно читать мне лекцию о практике фармацевтической промышленности. Мой вопрос требует конкретного ответа — “да” или “нет”. Повторяю: ваша компания знала об этих трех сообщениях и тем не менее пошла на то, чтобы продавать монтейн беременным американским женщинам?

Селия мешкала с ответом.

— Мы ждем, миссис Джордан.

— Да, сенатор, но…

— Положительного ответа будет вполне достаточно. Кивнув Урбаху, Донэхью добавил:

— Продолжайте.

— Скажите, не было бы лучше и благоразумнее, — обратился к Селии адвокат комиссии, — если бы компания “Фелдинг-Рот” провела дополнительные расследования данных сообщений и задержала запуск монтейна?

“Именно этот довод приводила в свое время и я”, — подумала с горечью Селия. Именно из-за этого она и приняла решение подать в отставку. Вспомнив о своей нынешней роли, она ответила:

— В ретроспективе — да. Безусловно. Но в то время компания действовала в соответствии с рекомендациями ученых.

— Кого конкретно?

Прежде чем ответить, она задумалась. Конечно, так советовал действовать Лорд, но она хотела быть справедливой.

— Директора нашего научно-исследовательского отдела доктора Лорда, но в своих рекомендациях он основывался на данных компании “Жиронд-Шими”, которые в то время казались безупречными.

— Об этом мы зададим позднее вопрос доктору Лорду. А пока что… — Урбах заглянул в свои бумаги. — Скажите, решение приступать к запуску монтейна, и притом без всяких задержек, невзирая на негативные.., прошу прощения, критические сообщения, не было ли обусловлено ожидаемыми прибылями?

— Ну, знаете, фактор прибыли всегда…

— Миссис Джордан! Отвечайте: да или нет? Вздохнув, Селия подумала: “Как ни крутись, все равно бесполезно! В каждом вопросе — ловушка, извилистыми путями все идет к заранее предопределенным выводам”.

— Да, — пришлось ответить Селии.

— Прибыли от монтейна имели в высшей степени важное значение для вашей компании?

— Да, в то время мы так думали.

— В каких размерах расценивалась ожидаемая прибыль от монтейна?

Безжалостные, въедливые вопросы продолжались. Она успела подумать: а разве они столь уж предвзятые, если касаются истинной сути случившегося? Разве еще совсем недавно она сама не задавала бы такие же вопросы? И разве не в том и заключается ирония судьбы, что она сидит здесь вместо Сэма Хауторна, которому должны были быть адресованы эти вопросы? Впервые после возвращения с Гавайев она вспомнила слова Эндрю: “Если ты вернешься в компанию.., вся грязь и ответственность за историю с монтейном обрушится на тебя”. Эндрю оказался прав и на этот раз.

Был объявлен перерыв на ленч. Обратившись к Селии, сенатор Донэхью сказал:

— Миссис Джордан, вы свободны. Но прошу вас после перерыва снова явиться в зал для ответов на дополнительные вопросы. — Затем Донэхью объявил:

— Свидетелем после перерыва вызывается доктор Лорд.

Куэнтин и Селия перекусили бутербродами и кофе из термоса, сидя в машине, которая ждала их у здания старого сената.

— Так будет быстрее, и мы сможем поговорить без свидетелей, — сказал Куэнтин, предлагая ей такой вариант ленча.