— Так вскройте их. А если понадобится, разбейте.

Кристина уже схватила трубку стоявшего у кровати телефона. Услышав голос телефонистки, она сказала:

— Говорит мисс Фрэнсис. Доктор Ааронс в отеле?

— Нет, мисс Фрэнсис. Но он оставил номер телефона. Если чтото срочное, я могу ему позвонить.

— Очень срочное. Передайте доктору Ааронсу, что он нужен в тысяча четыреста тридцать девятом, и поторопите его, пожалуйста. Спросите, сколько времени займет у него дорога до отеля, и перезвоните мне.

Положив трубку, Кристина повернулась к больному. Хрупкий, тщедушный старичок дышал тяжелее прежнего, и ей показалось, что лицо его из пепельно-серого стало синеватым. Он снова принялся стонать. Эти-то стоны они и слышали в коридоре. Он пытался сделать выдох, и дыхание не устанавливалось главным образом потому, что он был очень истощен физически, и сил у него не хватало.

— Мистер Уэллс, — сказала Кристина, стараясь, чтобы голос ее звучал спокойно, хотя сама она была далека от спокойствия. — Мне кажется, вам будет легче дышать, если вы перестанете ворочаться. — Она уже заметила, что посыльный успешно справляется с окном: вешалкой для платья он сорвал пломбу с ручки и теперь пытался поднять нижнюю половину окна.

Как бы в ответ на слова Кристины приступ удушья у старика стал утихать. На нем была старомодная фланелевая ночная рубашка, и Кристина, просунув руку ему под спину, почувствовала, несмотря на толщину материи, какие у него костлявые плечи. Другой рукой она взяла подушки и подложила их так, чтобы старик мог опереться на них и не падать. Все это время он внимательно смотрел на нее — глаза у него были как у затравленного животного, но в них светилась благодарность.

— Я послала за доктором, — сказала Кристина, чтобы приободрить его. — Он будет здесь с минуты на минуту.

Пока она успокаивала старика, посыльный поднатужился, крякнул, и нижняя половина окна скользнула вверх. В комнату тотчас хлынул прохладный воздух. Значит, гроза все-таки идет на юг, обрадованно подумала Кристина, и сразу появился ветерок. Теперь температура на улице понизится, и так продержится несколько дней. Тем временем Альберт Уэллс с жадностью глотал свежий воздух. Зазвонил телефон. Подозвав посыльного и знаком велев занять ее место возле больного, Кристина сняла трубку.

— Доктор Ааронс уже выехал, мисс Фрзнсис, — сообщила телефонистка. — Он в Парадизе и просил передать, что будет в отеле минут через двадцать.

Кристина задумалась. Парадиз — на другом берегу Миссисипи, за Алджирсом. Даже при самой быстрой езде за двадцать минут доктор едва ли доберется сюда. К тому же она не раз сомневалась в компетентности доктора Ааронса, тучного, чрезмерно увлекавшегося коктейлем «сазерак» человека, которому отель предоставлял бесплатное жилье, оговорив право вызывать его в любое время.

— Я не уверена, что мы можем так долго ждать, — помолчав, сказала Кристина телефонистке. — Посмотрите-ка в картотеке, нет ли среди наших гостей врача?

— Я уже посмотрела. — В ответе послышалось легкое самодовольство, как будто девушка специально читала о телефонистках, совершающих героические поступки, и твердо решила стать одной из них. — В номере двести двадцать один живет доктор Кениг, а в тысяча двести третьем — доктор Аксбридж.

Кристина записала номера в блокнот, лежавший рядом с телефоном.

— Хорошо. Пожалуйста, соедините меня с двести двадцать первым.

Врачи, останавливающиеся в отелях, естественно, вправе рассчитывать на то, что их не станут тревожить. Однако в экстренных случаях неписаные эти правила все же нарушаются.

В трубке несколько раз прогудело, потом заспанный голос с явным тевтонским акцентом спросил:

— Да? Кто говорит?

Кристина представилась.

— Простите за беспокойство, доктор Кениг, но одному из наших гостей очень плохо. — Она перевела взгляд на кровать. Лицо у старика вроде бы уже не было таким синюшным, но он был все еще очень бледный, даже серый и дышал с большим трудом. — Может быть, вы могли бы его осмотреть, — добавила она.

Наступило молчание. Потом тот же голос мягко и любезно произнес:

— Милая барышня, я был бы счастлив, если бы моя скромная особа могла вам оказаться полезной. Но, боюсь, увы, что не смогу вам помочь. — В трубке раздался легкий смешок. — Дело в том, что я доктор музыковедения и прибыл в ваш чудесный город в качестве гастролера, чтобы дирижировать вашим превосходным симфоническим оркестром.

Несмотря на тревогу, вызванную состоянием старика, Кристина чуть не прыснула со смеху.

— Мне очень жаль, что я побеспокоила вас, — сказала она.

— Пусть это вас не волнует. Конечно, если мой неудачливый сосед останется — как бы это получше сказать? — без помощи доктора другого рода, я могу принести скрипку и поиграть ему. — В трубке послышался глубокий вздох. — Что может быть прекраснее, чем умереть под адажио Вивальди или Тартини — да еще в превосходном исполнении.