Вдруг рядом затормозила машина, и из неё появился ты. Дёмка. Быстро подскочил ко мне и потянул в сторону машины.

– Принцесса, что вы делаете здесь такая мокрая, как мышонок? – твои глаза смеялись, но в голосе звучало сочувствие.

– Я… так получилось, - пробормотала я, разрешая усадить себя в машину.

– Куда вас отвезти? – спросил ты, пристраиваясь в поток машин.

– Наверное, мне лучше выйти, - я отвела взгляд, стараясь не смотреть в твоё лицо.

В мокром сарафане и с растрёпанными мокрыми волосами мне стало вдруг жарко.

– Не говорите глупостей! – отрезал ты. – Так куда?

– Тогда на вокзал, если можно…

– Вы собираетесь в таком виде ехать куда-то? – твоя бровь удивлённо приподнялась, а на губах заиграла недоверчивая усмешка, но ты не отрывал взгляда от дороги.

– Да… Мне некуда идти... Я ключи оставила на даче, а в городе никого нет…- я тихо выдавила из себя признание. – Придётся вернуться за город.

Меня начала колотить дрожь, ты, конечно, это заметил.

– Быстренько перебирайтесь на заднее сиденье, там найдёте мой свитер, вам нужно немедленно переодеться, не хватало ещё подхватить простуду, - распорядился ты.

Я послушно перешла назад и стала стягивать мокрый сарафан. Застёжка никак не поддавалась.

– Лифчик тоже снимите. Нельзя чтобы оставалось что-то мокрое, - снова распорядился ты тоном, нетерпящим возражений.

Когда я сняла лифчик и осталась только в одних трусиках, мои груди торчали, словно замороженные, по телу шли мурашки. Вдруг я поймала в зеркале твой взгляд. Меня бросило в жар. Хотя наши глаза встретились всего лишь на мгновение, но я поняла – ты видел всё. О, как же это ужасно – ты видел мои крошечные груди, не приукрашенные пуш-апом! Я судорожно схватила твой свитер и прижала его к себе, прикрываясь им.

– Принцесса, - в твоём голосе прозвучал смех, - если я видел ваши глаза, то это не значит, что я видел что-то ниже, - сказал ты. – Немедленно надевайте свитер! Вы же не хотите, чтобы меня арестовали за то, что везу в салоне голую девушку.

Наконец, натянув на себя спасительную шерстяную защиту, я согрелась. Сняв босоножки, поджала под себя ноги и задремала. Мня убаюкало покачивание автомобиля и запах твоего свитера. Он пах тобой. Я проснулась от лёгкого прикосновения к щеке. Ты сидел рядом, смотрел на меня и перебирал пальцами прядь моих волос.

– Ой, я заснула, - смутившись, быстро стала надевать обувь. – Мы уже приехали? – спросила я.

– Да, - ты как-то странно смотрел на меня, словно собирался сказать что-то, но не решался.

Только сейчас до меня дошло, что мы стоим около подъезда обычного дома. Ты не привёз меня на вокзал.

– Но… куда вы меня привезли? – признаться, я совсем не испугалась.

Просто нужно же было что-то спросить.

– Тсс, - не волнуйтесь… Ну куда вы поедет в моём свитере? – твои глаза опять смеялись. – И потом, у меня есть правило: маленьких мокрых котят и попавших под дождь Принцесс всегда спасать, поить горячим чаем и укутывать тёплым пледом.

– Дементий, вы … это как-то неудобно, - пробормотала я.

Сама же подумала: «Неужели он многих девушек приводит к себе?».

Будто прочитав мои мысли, ты ответил, улыбаясь:

– Успокойтесь, до вас были только котята. Вы - первая Принцесса и единственная. Идёмте.

Когда мы вышли из машины, ты сразу взял меня за руку, будто боялся, что я могу убежать. Твоя ладонь, жесткая, с немного загрубевшей кожей, так уютно держала меня, что я даже была немного разочарована, кода мы подошли к двери твоей квартиры, и ты выпустил мою руку.

Едва мы вошли, навстречу откуда-то выпрыгнул огромный рыжий кот.

– Познакомьтесь, Принцесса, это тот самый котёнок, - ты улыбнулся. – Да, понимаю, верится с трудом. Но видели бы вы, какое это было микроскопическое и несчастное создание, сидевшее в нашем дворе. Кстати, его зовут Семён Семёныч.

Кот дал мне потрепать его за ухом. Ты вновь взял меня за руку, как ребёнка, и провёл в комнату.

– Вам надо принять ванну, - сказал ты.
– Полотенца найдёте там, а халат… - ты задумался и решил: - Халат наденете мой. Конечно, я подозреваю что утонете в нём, как и в этом свитере, но это всё-таки лучше, чем кутаться в плед.

– Но… это как-то… давайте я просто посижу, сарафан обсохнет, и я пойду, - краснея, пролепетала я.

– Не возражайте! – ты комично сдвинул брови, изобразив, что сердишься.

Но твои глаза… Они смеялись. И возражать мне расхотелось.

Когда я вышла из ванны, ты позвал пить чай. Мы сидели на кухне, ты рассказывал мне про Семён Семёныча, я слушала, иногда весело смеялась. Мне было хорошо. А потом ты сказал, что спальня в моём распоряжении, а сам ты ляжешь на диване в зале.

Когда я осталась одна в комнате, мне вдруг стало грустно… У меня так бывает: накатывает безотчётная грусть и обволакивает своей тонкой паутинкой. Хочется спрятаться от неё, но спрятаться некуда. «Зачем я тут? – вдруг подумала я. – Его глаза… Весь он такой родной, заботливый… Он никогда не будет моим… И надо бежать, пока я окончательно не вросла в него». Сдерживая слёзы, я скинула твой халат и натянула влажный сарафан. Стараясь не вызвать шума, вышла из спальни и прокралась к входной двери. Я застёгивала ремешок на босоножке, предо мной вырос ты.