— Да, у них даже сзади было написано «Хо-хо-хо». Пожалуйста, не осуждай меня, их Ханна покупала.

Он усмехнулся.

— Фотографии, или этого не было.

Я нахмурилась.

— Я не фотографирую свои трусики.

— Почему нет? Думаю, тогда мне нужно увидеть их вживую.

— Хорошая попытка. В любом случае, отвечай на вопрос.

— Я работал, чтобы подзаработать — они очень хорошо платят. Иногда, когда им не хватает людей, я помогаю за барной стойкой.

— И как много женщин за прошлую ночь посидели у тебя на коленях?

— Только ты. — Я подняла бровь. — Что? Я говорю правду. Я не какая-то там коленная шлюха, и не позволяю кому попало на них сидеть.

— Ничего себе, а ты знаешь, как заставить девушку почувствовать себя особенной.

— Несомненно, ты самая красивая девушка из всех, что я встречал за всю свою жизнь. Это заставляет тебя чувствовать себя особенной? И это правда.

Я покраснела.

— Так, право, да?

— Так, меняем тему, да?

— Да. Тебе нравится?

— Да. Это тяжело, но в итоге все окупится. А что насчет тебя, что ты изучаешь?

— Писательство.

— Это потрясающе. И судя по твоей широкой улыбке, тебе это нравится.

— Мне это очень нравится, я чувствую себя такой удачливой, что у меня есть возможность изучать то, чем я действительно наслаждаюсь.

Он кивнул.

— Напишешь обо мне в любовном романе? Используешь меня в качестве вдохновения?

— Может быть.

— В этом романе будут сцены сна?

Я засмеялась.

— Мне нравится, когда есть немного непристойностей.

— Я знал! Только не пиши обо мне как о части любовного треугольника, это было бы несправедливо по отношению к другому чуваку.

Через пару минут мы остановились перед киоском с хот-догами.

Я усмехнулась.

— Это то место?

— Да, у них лучшие хот-доги в городе.

— Мило.

— И следующий вопрос... какой хот-дог тебе нравится?

— Мы снова разговариваем кодовыми фразами?

Он усмехнулся.

— Нет, но можем. Знаешь, я более чем уверен, что ты моя идеальная женщина.

От столь многих улыбок у меня уже болели щеки.

— Я буду огромный хот-дог с кетчупом и горчицей, пожалуйста.

— Ух ты, и никакой стеснительности? — спросил он.

— Вообще никакой.

Мы сели на близлежащую скамейку, чтобы съесть их.

— И вправду вкусно, — сказала я, прежде чем еще раз откусить огромный кусок.

— Моя цель — угодить.

Мы ели в уютной тишине, и казалось, что мы уже давно знаем друг друга.

— Что теперь? — спросила я, когда мы оба доели.

Он засмеялся и наклонился ближе, остановившись, когда его лицо было в нескольких дюймах от моего. Подсознательно я облизала губы.

— Теперь я сотру с твоего подбородка кетчуп.

Я чуть не умерла от смущения.

— Что за неудачница, — прошептала я, когда он стер его салфеткой.

— Ты не неудачница, просто неряшлива, когда кушаешь, как я понял.

Я засмеялась.

— Ты прав, мне нравится вымазывать едой все лицо, прежде чем начать есть. Что в этом такого?

— Знаешь, в следующий раз, когда мы будем вместе кушать, я ожидаю это увидеть.

— Знаешь, а я ожидаю, что ты присоединишься ко мне.

— Конечно. А теперь, когда мы все вытерли, как насчет того, чтобы покататься на коньках?

— Звучит холодно... и классно.

***

Работник катка посмотрел на часы.

— Мы закрываемся через десять минут.

— Значит, у нас все еще есть десять минут, а вы все равно получите мои деньги, — ответил Блейк. — Я беру одиннадцатый размер10. Имоджен?

Я ухмыльнулась.

— Пятый11, пожалуйста.

К тому времени, как мы вышли на лед, на катание у нас осталось пять минут. Естественно, Блейк хорошо катался, и ему пришлось по кругу таскать меня за собой.

— Почему ты так хорошо катаешься?

— Я играл в хоккей, когда был ребенком. Подожди здесь минутку.

— Ну, я точно никуда не спешу, — ответила я, схватившись за бортик. Он засмеялся, подъезжая к работнику. Вытащил что-то из кармана и передал мужчине, после чего покатил ко мне.

— Что все это значит? — спросила я.