Им не было необходимости говорить.

Зазвонили колокола — большие и маленькие, со звонкими голосами, теплыми, низкими. Они звонили в течение часа, приглашая верующих в церковь.

Удовлетворив свои желания, Элеана отдыхала в объятиях Коннорса.

— Ты мне все так же нравишься, Эд!

— Ты мне тоже нравишься, Элеана!

Его уважение к Элеане возросло: не было ни слез, ни сожалений, ни ложного стыда. Что сделано, то сделано. Все было великолепно.

Но они не могли оставаться здесь. Им нужно двигаться дальше. Прямо сегодня. Человек по имени Сезар А. Санчес умер в Урапане. Каждый полицейский Мексики искал или должен был искать сбежавших. Коннорс решил, что безопаснее всего продолжать ехать в автобусе. Самолет или поезд имели преимущество в скорости, но там у них могли спросить документы. А еще нужно пересечь границу.

Эд спросил у Элеаны, есть ли у нее с собой путеводитель по стране. Она сказала, что есть, и встала, чтобы достать его из сумочки вместе с очками. Прежде чем вернуться в кровать, она остановилась и посмотрела в окно. Смотреть особенно было не на что: обычное зрелище раннего утра в большом городе около большой стоянки автобусов — старые дома, грязные улицы...

Эд взглянул на Элеану и рассмеялся. Сев на край кровати и надев очки, она спросила, что его так рассмешило.

— Ты! — ответил он.— Впервые в жизни нахожусь в одной комнате с учительницей, у которой вся одежда состоит лишь из очков.

Элеана взглянула на него поверх очков.

— Тебе не нравится такой ансамбль?

— Я нахожу его чертовски привлекательным!

Ее улыбающиеся глаза стали серьезными. Она бросила путеводитель на кровать, сняла очки и, положив руки на грудь Эду, наклонилась к нему.

— Давай-ка для разнообразия поговорим серьезно, Эд. Что мы теперь будем делать?

Почувствовав ее так близко от себя, Коннорс восхитился. Он хотел обнять Элеану, но она поймала его руку и прижала к кровати. Она беспокоилась, и основания для этого у нее были. Даже если им удастся перейти границу и их не задержат, ей трудно будет объяснить происшедшее.

— Ты все еще хочешь выйти замуж за Лаутенбаха? — спросил Коннорс.

Он сразу пожалел, что задал этот вопрос —он оставлял горький привкус.

— Да, безусловно.— Ее акцент усилился. Она поцеловала Коннорса в губы, но глаза ее теперь стали совсем серыми.— Видишь ли, дорогой, это произошло в последний раз. Я совсем не жалею о том, что было, но больше со мной такого не произойдет никогда.

— Ни с кем?

— До моей свадьбы с Алланом.

Коннорс взял путеводитель и изучил основные дороги. Они находились сейчас ближе к Ларедо или к Броунсвиллу, чем к Эль-Пасо. Но по этой же причине полиция, вероятно, более жестко контролирует движение на первых двух направлениях..

По возможности Коннорс хотел остаться в стороне от Первой Национальной дороги Мексики. Даже если полиция нашла м_ашину Элеаны и догадалась, что они пользуются общественным транспортом, она, без сомнения, станет их ждать на дороге в Ларедо. Но путеводитель не давал нужных сведений о дорогах .между Гвадалахарой и Торреоном, который должен стать узловым пунктом их путешествия.

Элеана взяла путеводитель.

— Я спросила тебя, что мы будем делать.

— Доберемся до Хуареса, если это будет возможно,— ответил Эд.

В глазах Элеаны появилось сомнение, и она принялась пощипывать кожу на груди у Коннорса.

— Ты должен найти для этого способ. Моя задача — оплачивать расходы. Ты помнишь наш уговор?

Коннорс молча размышлял. Потом он спросил:

— Сколько у тебя денег, Элеана?

— Я не знаю. Вернее, точно не знаю. Но когда я уезжала, у меня было пятьсот долларов, и, наверное, сейчас осталось триста.

— В банкнотах?

— Нет, в дорожных чеках. Кроме того, у меня есть еще несколько песо. Я прилично потратила в Урапане.

Коннорс взялся за подсчеты. Перед отъездом у него было сто тридцать два песо, двести сорок пять он получил от Эстебана. Номер и завтрак в «Моралесе» стоили двадцать четыре песо. Шесть он истратил на цветы, одиннадцать — на ром и кока-колу, сорок пять — на шаль. Его костюм и шляпа обошлись ему в тридцать шесть песо, юбка и блузка для Элеаны — около восьмидесяти. Потом еще билеты на автобус... Еда по прибытии сюда — шесть песо. Восемь он отдал за комнату... После всех подсчетов получалось, что остаться должно немногим более ста песо, то есть восемнадцать долларов, чтобы оплатить еду, номер и билеты на автобус до границы со Штатами.

Коннорс проверил содержимое своего бумажника. Он не ошибся в расчетах — плюс то немногое, что оставалось у Элеаны в сумочке.

Он положил деньги на кровать.

— Вот все, что мы имеем.

Элеана вскрикнула. Она поняла, что он хотел этим сказать. Нельзя было и думать о том, чтобы поменять дорожные чеки. Никакой клочок бумаги не был для них столь компрометирующим во всей Мексике, как эти чеки!

На них стояло имя Элеаны.