Подпрыгивая на месте, я трясла рукой, и вместо того чтобы отцепить кошку, прочно зафиксировала каблук в трещине. И босоножка, слетев с ноги, осталась торчать в щели между плитами, я неуклюже покачнулась, но на ногах устояла. А кошка на миг замерла, потом отскочила в сторону.

Я осмотрела саднящую руку, осторожно, стараясь не касаться поврежденной плоти. Царапины маленькие, но глубокие, нужно обработать дома. Прихрамывая, я подошла к лавке и села.

— Черт! Зачем я вообще вышла на улицу?! — выругалась я.

— Хороший вопрос, — вдруг услышала я в ответ и вздрогнула от неожиданности.

Между деревьев напротив скамейки мелькнула тень. По позвоночнику пробежал жуткий холодок, а та самая загадочная нить резко натянулась и ослабла…

Я нервно потерла переносицу, стараясь дышать ровно. Отголосок недавно отпустившей меня тревоги, снова зазвучал в голове, вторя ритму пульсирующей в жилах крови.

— Если вы вздрагиваете от каждого шороха, — тень шагнула к фонарному столбу, обретя очертания высокого мужчины, который продолжал тихо говорить, — зачем вышли на улицу глухой ночью?

Он сделал еще шаг, и яркий свет ночного фонаря полностью осветил его статную фигуру. Я поражено заморгала. Вот ведь какая штука: я была так напугана, что искреннее удивилась, когда увидела перед собой обычного человека. И не просто человека, а Демьяна!

Он направился ко мне, по пути вытащив босоножку. Почему он делает вид, что мы не знакомы, когда по его вине вчера Стас ушел в бешенстве? Если бы не Демьян, то возможно эта дурацкая история не нашла бы продолжения. От этой мысли вся растерянность испарилась, разум прояснился.

— Мы опять на «Вы»?

— Опять? — удивленно переспросил он, но глаза лукаво блеснули.

— Вот только не надо делать вид, что мы не знакомы, хорошо?

— Как скажешь, — Демьян присел на корточки рядом со мной, осторожно приподнял мою ногу и надел босоножку. Его движения были плавными и тягучими, как горячий шоколад.

Я ненавидела себя за то, что не могла отвести взгляд от Демьяна.

«Гипноз. Однозначно», — решила я, пытаясь сглотнуть слюну.

Я старалась не глазеть так откровенно на его руки, вообще разумнее было самой надеть туфлю, чтобы избежать легких волнующих и не совсем уместных прикосновений, но вместо этого заворожено следила за его действиями.

— Зачем ты это сделал?

— Нужно быть осторожней, загадывая желания, — Демьян провел рукой по моей щиколотке, словно смахивал несуществующую пыль.

— Какие желания? — спросила я, освобождая ногу от его рук, и инстинктивно отодвинулась. Он поднялся.

— Самые банальные женские желания, — и в его словах проскользнуло обвинение.

Я внимательно посмотрела на него. Демьян стоял в расслабленной позе, засунув руки в карманы стильных черных джинсов, бордовая футболка облегала грудь, взъерошенные ветром темные волосы, небрежно падали на высокий лоб. Мой взгляд добрался до его необычного смуглого лица. Возможно, я загнала Демьяна в угол, когда в чертовом мире пожелала для себя мужчину, как полную противоположность Стасу. Но я не конкретно его имела в виду, больше похоже, что выбор Черта пал на него.

— Ты не заметил, что о желаниях я даже не обмолвилась? — раздраженно спросила я. — Зачем ты вышел из ванны?

— Остынь, — теперь его глаза светились нескрываемым презрением. — Мне эта ситуация нравится еще меньше, чем тебе. Но ты соизволила заставить своего Стаса побывать в твоей шкуре.

Он не кричал — нет, он говорил тихо, со зловещим придыханием.

— И ты с готовностью бросился осуществлять мою прихоть? С какой стороны не посмотри — рыцарь.

— Следи за словами, женщина!

— Не ори на меня. Если ты не забыл, то в моем желании было маленькое, но важное условие.

— Я помню! — прорычал он, впившись в меня свирепым взглядом. — И ты проклянешь тот день, когда осмелилась это сказать!

До того как он произнес это, я была на грани того, чтобы освободить его от моего опрометчивого желания, но как только он закрыл рот, это намерение мгновенно испарилось.

— Но до этого, ты будешь четко следовать приказу.

— Твоему? — его лицо брезгливо скривилось.

— Нет, приказу Черта.

И Демьян сделал нечто странное, и это заставило меня скрипнуть зубами от досады. Он хихикнул. А потом, запрокинув голову, расхохотался низким гортанным смехом. И этот смех отбил у меня всякую охоту мучить Стаса с его помощью.

— Вот что, — я повысила голос, — если ты не собираешься избавлять меня от своего присутствия, будь добр, веди себя соответствующе. Ты уже сутки, как должен падать в обморок от одного моего вида, а вместо этого стоишь тут и ржешь как больная лошадь.