По описаниям Стаса я поняла, что он говорит о той женщине из Нави, которая оказалась бабушкой смышленого мальчика, напугавшего меня до икоты.

— Потом она сказала, что чем дольше ты пробудешь здесь, тем прочнее станет твоя связь с Мраком. Я подумал — она совсем сумасшедшая, но когда вышел из квартиры, то понял что оказался в другом… — он запнулся, почесал затылок и, удивленным жестом подняв руки вверх, продолжил: — мире. Ну почему ты всегда куда-то влипаешь? Помнишь, как ты пошла в магазин за хлебом, а через час звонила мне и просила забрать из обезьянника?

Это было так давно! В прошлой жизни!

— И я в сотый раз тебе говорю, что тот тип пытался залезть мне под юбку!

— Но ударила ты совсем другого! И мне пришлось два дня бегать за ним и уговаривать забрать заявление!

— Ты отвлекся, — недовольно поморщившись, напомнила я.

— Да. Значит, на улице на меня никто не обращал внимания, словно меня не существовало. Я пытался окликнуть проходящего мимо старика, но он даже ухом не повел! Потом нашел тебя в сквере. И ты единственная, кто смог меня увидеть! Тогда я понял, что ты снова попала в историю. — Он посмотрел на меня с неожиданной мольбой. — Лина, пойдем со мной. Нам нужно торопиться.

— Нет, — я покачала головой, поднося к лицу нежно-голубые цветы. — Сначала я дождусь Демьяна.

— Дождешься? — раздраженно переспросил Стас. — Этот паскуда, стер все твои воспоминания, чтобы…

— Нет, — резко ответила я и, засунув цветы обратно в вазу, повернулась к Стасу. Он так и стоял в дверях, не решаясь войти. Заметив удивление на его лице, я нехотя призналась:

— Я вызвала Мрак, и после этого почти ничего не помнила, а потом сама не захотела вспоминать.

Взгляд Стаса стал отстраненным.

— Ты любишь его.

— Да.

Я закусила губу.

— Ты знаешь, что он не человек?

— Все мы, знаешь, не ангелы.

— Та женщина сказала, что ты меняешься, — громко сказал Стас, — что ты станешь другой! Но ты продолжаешь упорствовать и возвращаться домой не хочешь.

— Другой?! — повысив голос, спросила я.

Грустно признавать, но каждый день мне открывал новую грань неизвестного мира, и что самое печальное — это было как раз то, чего мне хотелось меньше всего. Стас сделал два шага и, приблизившись ко мне, опустился на корточки.

— Лина, пойдем со мной.

— Лучше дождаться Демьяна, он все объяснит.

После моих слов Стас долго, изучающе на меня смотрел. Он анализировал мои воспоминания. А потом произнес:

— Лина, ты так и не поняла кто твой Демьян? Он и есть Черт.

Дальше я не слушала, мое сердце на мгновенье перестало биться, а потом заколотилось с такой силой, будто ему стало невообразимо тесно в груди.

— Зачем ты врешь?

— Ты умная девушка, сопоставь факты, — с нажимом произнес Стас.

— Демьян…

Имя прокрутилось на губах, эхом прозвучало в воздухе, крутанулось вокруг, прорвав броню отчаянья. Когда я решилась поднять глаза, то поняла, что Стаса уже нет.

Я осталась наедине с раздирающими душу мыслями, со слепой болью, разливающейся в душе. Мою жизнь вывернули наизнанку, выпотрошили все, что там было раньше. Осталась темнота. Темнота и пустота. Я знаю, кто Демьян, но не знаю, как мне дальше с этим жить. Я бежала от него, бежала как от самого воплощения дьявола. Но откуда мне было знать, что я тянулась к тому, чего так боялась! И осознание этого сжало мое существо до размеров теннисного мячика, и разорвало на части.

Слезы закончились. Мысли гасли, как затухают в предрассветном небе звезды. И только редкие вспышки обиды, опережающие боль, позволяли сохранять рассудок в ясности.

Я провела рукой по лицу, словно это могло помочь стереть воспоминания, врезавшиеся в мою память. Они переплетались, образовывая противоречивую сладостно-горькую массу: жаркие объятия Демьяна, жестокость Игр Черта. Я смотрела на застывшую дверь, отделяющую меня от реальности. И ждала. Чего ждала? Не знаю. Может, того, что она откроется и войдет Демьян, успокоит. Он всегда находил объяснения, ловко манипулируя моими мыслями, чувствами, произнесенными когда-то словами.

А может я ждала, что эта дверь хотя бы скрипнет от сквозняка! Но она прочно прилегала к косякам, не двигалась и не скрипела. Немая пустота!

За окном заливались птицы, и их пение шумно влетало в мои уши.

Нужно отвлечься от тупого ожидания, но я так не смогла оторвать взгляд от двери. Все смотрела, выискивая изъяны: царапины, или неловкие разводы белой краски, которые торопливо нанес маляр. Что-нибудь, за что стоило зацепиться, выхватить из безупречной белизны. И вдруг длинная золоченая ручка двинулась вниз, и бессердечная дверь с долгожданным скрипом открылась настежь.