Стоя рядом с машиной, Джек Пайн смотрел в бинокль. У него над головой пролетел вертолет телевидения, и буквально следом за ним по направлению к церкви пронесся фургон с надписью “ТВ”. До Джека доносились голоса переговаривающихся в машине полицейских:

– Черт, хорошо занялась, видно дерево сухое.

– А он не появлялся?

– Нет, может быть, мне надо…

– Нет, Виктор-Майкл-Тридцать Три. Вы остаетесь на месте и продолжаете наблюдение. Ни на секунду не отвлекайтесь. Кто-нибудь видел этих проклятых фэбээровцев?

– Вон, только подъезжают, Чарли.

В этот момент Джек заметил четыре черные машины, подъехавшие к церкви с другой стороны.

Но было уже слишком поздно. Джек видел, что потушить пламя невозможно: черные столбы дыма слились в один, и церковь превратилась в пылающий факел.

– Ух!.. – раздался знакомый голос. За ним стоял Эдди Никлс. – Черт, они сожгли его живьем. Наверное, он там неплохо поджарится, а? Даже с корочкой.

– Заткнись, – сказал Джек. Он не знал почему, но в этот момент чувствовал себя так омерзительно, словно поучаствовал в убийстве ребенка.

Шрек смотрел, как горит церковь. Когда она сгорела дотла, он нажал перемотку и начал смотреть все с самого начала. Телевизионный комментатор всякий раз взволнованным голосом сообщал одни и те же новости:

– Позади меня сейчас горит погребальный костер пресловутого Боба Ли Суэггера, в марте месяце покушавшегося на жизнь президента Соединенных Штатов. Преследуемый полицией штата Арканзас и агентами ФБР, он после неудачной попытки выкрасть труп своей собаки, укрылся в этой сельской церквушке. В ответ на требования властей выйти и сдаться Суэггер открыл по ним огонь. Гранаты со слезоточивым газом явились причиной возгорания этой старой постройки. Церковь горела в течение двух часов. К утру, согласно докладам официальных представителей, местность достаточно остынет, чтобы на ней можно было произвести своего рода раскопки и попытаться найти в этих горах пепла сгоревшие останки Боба Ли Суэггера.

Шрек наблюдал за холокастом. Языки пламени охватили нижнюю часть здания и теперь уже подбирались со всех сторон к крыше, жадно облизывая ее сухие деревянные доски своими огненными щупальцами. Казалось, что они вытанцовывают сумасшедший танец, переплетаясь в бешеном ритме с черными клубами дыма.

Он снова нажал перемотку.

В комнате было темно. Здесь сидели еще три-четыре человека из группы Джека Пайна и Добблер, который обычно старался не выходить из своего маленького, похожего на келью, кабинета.

– Посмотрим еще раз, – сказал Шрек.

По данным ФБР и из радиообмена по полицейским каналам было ясно, что телевидение сработало эффективнее всех: оно засняло горящую церковь со всех сторон. С вертолета это выглядело как погребальный костер: церковь находилась как бы в благочестивом и священном окружении полицейских машин, немного в стороне от старой рощи и заброшенного кладбища. Слышен был треск горевшего дерева.

– Живым оттуда никто бы не выбрался, – раздался в темноте чей-то голос.

– Да, похоже, он действительно сгорел, – сказал кто-то еще.

После этого заговорил Шрек:

– Пока не будет найдено тело и мы не получим заключение судмедэкспертизы, все это ничего не значит.

Тем не менее он снова включил запись. Даже на пленке ощущался прекрасный солнечный день, контрастирующий с ужасной картиной: на фоне молчаливых гор прямо посреди огромного луга яркие языки пламени пожирали старое ветхое строение, окрашивая все вокруг в нежные оттенки оранжевого цвета.

– Думаю, это конец, сэр, – сказал кто-то. – Видимо, его уже можно списать со счета.

– Но почему Суэггер так глупо поступил со своей собакой? Этот человек действительно способен на непонятные поступки, но глупым его назвать нельзя. – Шрек был явно удивлен.

– Просто он был одержим этой идеей, – тихо произнес Добблер в темноте. – Собака значила для него слишком много. Для него, в отличие от нас, это не было глупостью. Для него это было так важно, что даже заставило вернуться назад.

– Я поверю в смерть Суэггера, только когда мне принесут его зубы, – сказал Шрек.

И его глаза снова уставились в телевизор. Он нажал перемотку.

Хэп нашел его на следующий день.

– Эй, эй, вот он, смотрите, – позвал он остальных, сняв маску-фильтр, которую носили практически все, чтобы защитить легкие от попадания в них частиц пепла. Его слова были обращены к двадцати агентам ФБР и пятидесяти полицейским штата Арканзас, которые, стоя на коленях, разгребали и просеивали то, что осталось от баптистской церкви Авроры. Вокруг церкви, отгороженные тремя рядами веревочных заграждений и полицейской цепью, дежурили готовые к съемке репортеры. Со стороны казалось, что здесь происходит какое-то карнавальное представление.