Хэп и Мики рассмеялись и все это записали. Потом ему снова мягко задавали разные вопросы, а через несколько дней приходили с новыми – и все начиналось сначала. Но сами они ему ничего не рассказывали.

– А где Боб? Что случилось с ним? – спросил он как-то.

– Ник, наверное, его тоже держат в безопасном месте и он тоже проходит через подобную систему сбора информации, – сказал Фенкл. – Поверь, я, честное слово, не знаю. Ты не против, если мы вернемся к тебе, Ник?

Разумеется, он соглашался.

Так продолжалось две недели. Затем Хэп и Мики неожиданно исчезли. Вместо них пришли двое из контрразведки. Они были жестче и хладнокровнее. Оба были следователями из группы Коуинтелпро. Эти были совсем другие, намного умнее Хэпа и Мики, держались уже на расстоянии. В их отношении не было враждебности, но в них чувствовалась профессиональная хватка. Нику они чем-то напоминали акул, потому что “ели” его живьем, задавая сложные перекрестные вопросы. Создавалось впечатление, что следователи все знали лучше его самого. Их интересовали такие мелочи, что, казалось, будто им нужен план операции, а не правда.

Но он говорил все, ничего не скрывая, охотно повторяя одно и то же по многу раз и стараясь не злиться. Его главным козырем было намерение говорить правду и только правду.

– Теперь о чеках, которые он выписывал для финансирования операции… – теребили они его.

– Да какая это была операция! – горячился Ник. – Мы просто сели и обсудили все вместе. У Суэггера оставались деньги после той тяжбы с журналом. Плюс несколько винтовок, спрятанных далеко в горах. Перед тем, как мы хотели взять его в медицинском комплексе, он, похоже, побывал у себя в горах и вернулся с деньгами. У Боба всегда были при себе наличные, и он везде сразу ими расплачивался.

– Вы не помните, какие у него были купюры? Мелкие или крупные? У него должно было быть много старых мелких купюр.

– Иметь наличные – это не преступление. По крайней мере, не считалось преступлением до последнего времени. Что у вас есть против Суэггера? Несколько угонов машин, которые практически ничего не стоят? Да с этим ни один прокурор не пойдет в суд! Все остальное было просто самозащитой. Он не убил ни одного человека, который бы не пытался перед этим убить его. Боб имел полное право перестрелять их всех!

– А Новый Орлеан?

– Новый Орлеан! Я уже говорил вам, что Суэггера профессионально подставили, использовав его пулю, чтобы выстрелить ею из другой винтовки. У них был великолепный снайпер, Лон Скотт. Он сидел в куполе собора. Вы же знаете, технически это вполне возможно.

– О’кей, Мемфис, сейчас не время для споров. Давай лучше вернемся к…

Наконец, после этих двоих появились “очень умные джентльмены”, как он их назвал. Ник прошел три графологических теста и добровольно согласился на гипноз и психотропную обработку. Его проверяли, перепроверяли, кололи ему наркотики, ловили на психологических тестах и просто изводили. Он с честью все выдержал. Заключение было единодушное: молодец, старина Ник, надежный помощник, способен к самопожертвованию, верен долгу, остроумен и вежлив. Однажды вечером ему сообщили, что к нему пришел посетитель. Ник встал с постели, открыл дверь и вышел на крыльцо.

Здесь он с удивлением обнаружил, что этот посетитель – Салли Эллиот.

– Привет, Салли! Вот здорово, что зашла! Ты выглядишь просто прекрасно! Как дела?

Салли действительно выглядела отлично.

– Привет, Ник. Как ты тут? – В ее речи все еще слышался особенный южный акцент, когда кажется, что у собеседника во рту протекает не меньше половины Миссисипи.

– О! У меня все в порядке, сама видишь. Прости, что так и не позвонил тебе, но они меня тут совсем замотали. Даже не знаю, что еще они тут придумают.

– У тебя какие-то проблемы?

– Нет-нет. Все хорошо. Я охотно работаю с этими людьми и очень хочу побыстрее со всем этим разделаться. Все будет хорошо, вот увидишь. Думаю, что, когда вся эта свистопляска закончится, мы снова с тобой сходим пообедать в тот же ресторанчик. Классно тогда было, правда? Ну а что у тебя?

Она как-то странно посмотрела на него:

– Нормально. Ник, эти люди приходили ко мне и хотели…

– Знаю, знаю. Расскажи им всю правду. Ты не сделала ничего страшного. Вспомни, ты же была не в курсе моего увольнения, когда дала мне тот файл. Все будет нормально, не волнуйся.

– О себе я не волнуюсь, Ник. Я волнуюсь о тебе. Мне сказали, что ты нарушил некоторые законы. Один из них был очень озабочен тем, что с тобой может произойти.

– Гм-м… Ховард?

– Да. Мистер Ютей.

– Ну конечно. Его рука здесь чувствуется во всем. Меня волнует только одно – чтобы с тобой все было в порядке. Ховард мой старый приятель. Он как-нибудь позаботится обо мне. Ну, что там в мире творится?

– О, по телевидению и в газетах такой шум подняли вокруг Боба Ли Суэггера. Мне кажется, что правительство хочет закончить это дело как можно быстрее, чтобы оно ушло со страниц газет.