Шрифт:
– Я думал над тем, как они это сделали, или, по крайней мере, как это могло быть сделано. – И Боб выложил Нику свою концепцию.
– О’кей, – сказал Ник, – все ясно. Точно такая же пуля, немного длиннее ствол, пуля в бумаге… Но… вам надо подумать о том, как убедить жюри присяжных в своей невиновности. Они не будут все это слушать, тем более проверять. Они прочитают отчет о нейтронной экспертизе, и все, мистер Суэггер, вы превратитесь в жареную индейку на электрическом стуле.
Боб кивнул головой:
– Да, они действительно немало потрудились. Но может оказаться, что они не так уж и умны, как о себе думают.
– Позвольте, я выскажу вам все начистоту, – возразил Ник. – Самое лучшее для вас сейчас – это нанять хорошего адвоката. Я могу позвонить кое-кому в Бюро, и мы выработаем какой-нибудь план действий. С моими свидетельскими показаниями…
Боб внимательно посмотрел на него:
– Сынок, мне кажется, ты меня не понял. Эти люди убили мою собаку.
– Но сейчас же двадцатый век! Вы просто не в состоянии начать войну с людьми, тем более в Америке! Тем более…
– Послушай-ка меня, Мемфис. Даже если бы я прямо сейчас мог, выйдя из машины, оказаться свободным, не обвиняемым ни в чем человеком, то я бы этого не сделал. Эти люди сейчас скроются, изменят свою внешность и документы и таким образом ускользнут и от меня, я от правосудия. Ты уже никогда не узнаешь, кем они стали. Нам никогда их не поймать. Они слишком скользкие. А через год или два, когда все уляжется, они снова всплывут на поверхность и займутся своим грязным делом. Знаешь, что я хочу? Поиграть с ними в кошки-мышки. Они будут думать, что ловят мышку, а мышка сама заманит их в мышеловку. Кто мышка? Естественно, я. Я эта проклятая мышка. Вот только нельзя забывать, что у мышки тоже есть зубки и она может очень сильно укусить. Так что впереди слишком много сложной, напряженной работы, Мемфис. Придется немного пострелять, и для кого-то выстрел может оказаться роковым. Да, это не очень приятное занятие, тем более что мы будем совсем одни. На нашей стороне никого не будет. Это война. Не я ее начал, видит Бог, но мне придется ее закончить. Ну что, малыш, выбирай, за кого ты.
В памяти Ника возникли самодовольная рожа Пайна, рэмдайновцы с их вседозволенностью, муки, которые он испытал меньше суток назад и от которых чуть не умер; он думал о том, насколько все-таки эти люди сильны, какими средствами и возможностями они обладают, и понимал, что скрыться от них практически нельзя. А потом вспомнил прочитанный им документ о Рэм-Дайн, вспомнил, как хладнокровно и целенаправленно рэмдайновцы планировали военные преступления, с каким спокойствием и удовольствием расстреливали женщин и детей в Сальвадоре.
И вдруг Ник почувствовал щемящее ностальгическое желание снова оказаться в группе СВИТ. Он сжал зубы.
– Ладно, решено. Я с вами.
В глазах Боба мелькнул какой-то странный металлический огонек, похожий на яркий желтый блеск патрона, который в последний раз ловит на своей гильзе отражение солнца перед тем, как затвор дошлет его в канал ствола и прозвучит выстрел.
– Знаете что? – сказал Ник. – У меня тут есть кое-какие соображения по поводу Приложения Б. Мне кажется, что…
– Потерпи чуть-чуть. Сначала нам надо найти одного человека, который знает кое-что об интересующей нас винтовке.
Глава 27
“В байю найдено расчлененное тело”, – говорилось в заголовке статьи.
– Прочитайте, – сказал Шрек. Добблер, прокашлявшись, начал читать:
“Округ Лафайетт. Вчера неподалеку от Спенсервилла, округ Лафайетт, в зарослях камыша был обнаружен расчлененный труп мужчины. Помощник шерифа сообщил, что тело жертвы, идентифицированное по отпечаткам пальцев как Томас Гарсия Монтойа, постоянно проживающий в Мак-Донафвилле, скорее всего, в результате долгого пребывания в воде подверглось нападению аллигаторов, так как нижняя часть тела полностью отсутствовала. Тем не менее причина смерти была определена как пулевое ранение в голову.
Монтойа, кубинский эмигрант, в анкетах, отвечая на вопрос о роде занятий, называл себя “консультантом”, но в полиции и других подразделениях по обеспечению законности Нового Орлеана он числился платным осведомителем. Возраст – 54 года.
Помощник шерифа высказал предположение, что Монтойа мог стать жертвой вновь разгоревшейся на территории штата войны между воротилами наркобизнеса за передел сфер влияния, а также за приоритетный контроль над районами городов. Скорее всего, эта война шла между коренными, местными, продавцами наркотиков, и новичками, представляющими кокаиновые картели Центральной Америки.
Монтойа был убит выстрелом в голову из крупнокалиберного оружия.
– Только пуля очень большого калибра, причем из винтовки центрального боя, могла оставить такое отверстие, – высказал свое мнение производивший дознание следователь округа Лафайетт Роберт К. Ла Дойн. – Судя по пулевому отверстию и разрушению мозга, этот человек был убит пулей со срезанной головкой 30-го калибра или даже более.
Власти округа предположили, что это может означать появление нового типа профессионального убийцы на арене кокаиновой войны.
– Бандиты и грабители предпочитают обычно 22-й калибр с глушителем, потому что это оружие ближнего боя, – заявил шериф Эд П. Ст. Этьен. – Колумбийцы вообще любят маленькие по размерам пистолеты, да и в перестрелке они, как правило, выпускают по жертве не одну сотню пуль. Стрелявший в этот раз представляет собой нечто абсолютно новое для нас”.
– Ну а для нас здесь ничего нового нет, не так ли, Добблер? – сказал полковник.
– Да, – подтвердил доктор, судорожно сглатывая слюну. – Но как же? Он же умер! Мы же сами виде…
– Добблер, – перебил его полковник, – слушайте меня.
Добблер поднял голову и увидел в глазах полковника дикую ярость.
– Томми Монтойа был наш агент, которого мы использовали при проведении операции на Юге. Он был с Ником Мемфисом. Он должен был его убрать. Сейчас он мертв. Убит снайперским выстрелом. Это может означать только одно, и вам лучше побыстрее это понять и не задавать глупых вопросов. Понятно?
– Да. – Добблер снова нервно сглотнул. – Понятно.
– Суэггер жив. Как и почему, я не знаю. Но меня это даже и не интересует, потому что это уже не важно. Важно теперь то, что он вошел в контакт и действует заодно с человеком из подразделения по обеспечению законности, который, учтите, прочитал о нас материалы и теперь слишком много знает. Он знает больше, чем кто бы то ни было из простых смертных. – Шрек сурово посмотрел на Добблера. – Если вы до сих пор не поняли этого, доктор, то нам придется взять дело целиком в свои руки. Этот ублюдок хочет выследить нас и уничтожить. Мы должны убрать его раньше, чем он нас найдет. Вы меня слышите, вы, хваленый гарвардский выпускник? Ошибок быть не должно. Мы должны незаметно его выследить, приставить к виску дуло и разбрызгать его вонючие мозги по всей округе. Или он то же самое сделает с нами. – Полковник вперил в него испепеляющий взгляд.