Банды Хромого и Бати? Сомнительно. Практически перестали существовать. Большинство их членов «загорают» в зонах, имея на ушах от восьми до пятнадцати лет, а наиболее активные навсегда успокоились под двухметровым слоем земли-матушки. Да и явно ненаучная это фантастика, чтоб они вдруг вкурили мою роль в их междуусобице...

Кто-то из своих? Вряд ли. Все доходы напрямую завязаны на мне, и, ликвидируя меня, человек сразу лишается собственной кормушки. Если попросту – без Монаха «монастырь» закроется.

Может быть, кто-то из девочек Цыпы хочет поменять покровителя? Правдоподобно... Но тогда бы отстреливали именно Цыпу. А в бумажнике убийцы имелось только мое фото.

Опер Инин? Наверняка его голубая мечта спрыгнуть с крючка. А это возможно лишь тогда, когда мои ноги обуются в белые тапочки... Но не стыкуется – организовать покушение и одновременно дать наколку на исполнителей?.. Слишком мудрено.

С детства не люблю всяческие ребусы, кроссворды и головоломки. Сейчас убедился, что отношение к ним с годами ни капли не изменилось. А вот капелька выдержанного коньяка сейчас будет кстати.

Открыв засветившийся бар, наполнил рюмку солнечной виноградной влагой и тут услышал звон колокольчика из прихожей.

Решив больше зря не рисковать, приложил к глазку тапочку. Если с той стороны намерены стрелять, то это единственная уязвимая точка стальной двери. Тишина. Возвратив тапочку на ее законное место на ноге, посмотрел в глазок и открыл дверь.

Майор Инин, как всегда, был в штатском. Уж год на моем содержании, а все в своих выцветших джинсах и замшевой куртке рассекает. Конспиратор задрипанный!

– Я вовремя, как погляжу! – довольно хохотнул опер, узрев открытый бар. – От коньячка не откажусь. Согреться надо. Погодка-то сыроватая, как бы не зачихать.

– Ты и в сорокаградусную жару всегда готов согреваться, – усмехнулся я, ставя на столик вторую рюмку.

– А это для симметрии, чтоб и внутри и снаружи одинаковые градусы были! – нашелся майор, устраивая свое грузное тело напротив меня в кресле.

– Ты, понятно, за месячным довольствием нарисовался? – Я положил перед ним загодя приготовленную пачку долларов. – Как в аптеке, но пересчитай.

– Не опошляй нашей дружбы! – неискренне обиделся опер, проворно пряча валюту во внутренний карман. – Я по делу.

На столе появилось несколько машинописных листков, скрепленных булавкой.

– Оперативная сводка по городу. Между прочим, там и «волжанка» та фигурирует. Вчера от ЦУМа угнали. Правда, прокололся я с ней...

– Неужели?

– Ведь, насколько понимаю, ты к ней никакого отношения не имеешь? – Майор любовно грел, по своей привычке, рюмку в руках. – Час назад она обнаружена... С двумя трупами.

– Дорожное происшествие? – невинно поинтересовался я, нарезая лимон на дольки.

– Если бы! – Опер искоса наблюдал за мной замороженными глазами-омутами. – Какой-то виртуоз чудненько попрактиковался в стрельбе по движущейся мишени. Мастер, надо признать! Два десятка кучных дырок проделал.

– В стрелковых обществах пошукай. Глядишь, и нащупаешь этого снайпера.

– Сильно сомневаюсь! – Майор потерял ко мне интерес и уставился на свою рюмку. – Да и не из винта палили, а, судя по количеству пробоин, из «АПСа». Ну, давай помянем бедолаг!

– Давай, – легко согласился я. – Пусть земля им будет пухом!

– Аминь! – Инин выцедил коньяк и пожевал дольку лимона. – Кстати, это дело мне подбросили, дьявол его забери! Чую, опять дохлая «висячка»! По новой меня на каждой оперативке шпынять станут – по городу, свободно разгуливает убийца со «стечкиным» в кармане!

– Не плачь раньше времени, майор. Может быть, смогу и с этим дельцем помочь...

– Неужто напишешь явку с повинной? – быстро вскинул острый насмешливый взгляд опер. – Вот это я понимаю – дружба! Благодетель ты мой!

– Не смешной у тебя юмор! – Я снова наполнил рюмки. – Придумаю что-нибудь...

– Ты уж постарайся, Монах, войди в положение. На этот раз я просто обязан найти убийцу... живого или мертвого!.. Иначе шкуру с меня на барабан пустят.

– Понял тебя... – Я ободряюще поднял рюмку и улыбнулся. – Заметано!

Разделавшись с «Наполеоном», стали прощаться.

– Так я могу твердо надеяться – живого или мертвого... – протянул лопатообразную ладонь майор.

– Ладушки. На последнее смело рассчитывай, – ответил я, ставя точку в договоре сильным мужским рукопожатием.