– Ну что, мальчишки и девчонки, накатались? Что делать будем, а?

Лицо Дмитрия искривилось от боли, но он стойко изобразил пожатие плечами.

– На... назови сумму. Давай решать все полюбовно.

– Сосунок, ты посмотри на номера, - заржал шкаф.
– Ты хоть понимаешь, на кого наехал?! Ты, пидор, за эту царапину в рабстве у меня шабашить пожизненно будешь! Я тебя уничтожу. Я, мразь, стрелку из-за тебя прое..л только что, ты понятия не имеешь, какие баблосы у меня там накрылись!

Худощавый браток с битой подошел ближе.

– Айрон, харе зверствовать. Грузи его шмару в багажник. Пусть отстегивает за ремонт, а телку пустим после стрелы по кругу. И в расчете.

Я почувствовала, что ноги больше не держат, что я медленно оседаю вниз, и только лапища, сжимающая мою шею, удерживала в вертикальном положении. Дима, все еще кривясь от боли, поспешно вышел вперед, закрывая меня собой.

– Парни, назовите сумму. Она ни при чем, не трогайте ее. Я штуку дам. «Патек» мой забери. Мобилу. Я отвалю баксов, просто нет сейчас с собой! Евро!
– быстро поправил Дмитрий.

Эти нелюди заржали.

– Да чего ты рыпаешься? Не сцы, вернем живую и здоровую! Ну, живую так точно!
– гадко сказал тип с битой.

– Ребят, я серьезно. Я сын Лаврова. Отпустите ее.

– О! В эфире "ты знаешь, кто мой папа!" - продолжал веселиться тот, кого называли Айроном. Хватка на моей шее ослабла, и мужик, достав телефон, быстро набрал номер.

– 2307 ХА, "Ледкрузер Прадо"!
– дождавшись ответа, махнул рукой.
– Стопэ, это реально сын Лаврова. Его номера.

Айрон как-то сразу сник, задумавшись.

– Да, нах.. нам терки с ОГА... Нам еще дела совместные решать.
– Почесав затылок, скользнул по мне похабным взглядом и повернулся к Дмитрию.
– Ну забей, я помял там тебя немного... Слушай... Ты раскинь мозгами, тебе нужен скандал? У папочки и так головняков по самые помидоры, еще за сына расхлебывать... Вот что, сдай мне эту ляльку в аренду на пару дней. И за царапины можешь не башлять. Ну подумай сам? У тебя еще таких шлюх загребись сколько будет! А мне она понравилась, давно такой шикарный кусок мяса не кантовал.

Я не сдержала крика ужаса, и рука отморозка вновь сжала мою шею.

– Нет!
– решительно произнес Дима. Я зажмурилась, ожидая, что его сейчас снова начнут избивать. Слова о крутом родителе тут ни на кого особо не повлияли. Но ничего не произошло. Айрон продолжал скалиться.

– Эй, Бриг, отпусти ее. Еще задушишь.

Меня снова швырнули на капот. Я закашлялась, захлебнувшись слезами и дождевой водой.

– Сынок, значит.
– угрожающе зашипел браток.
– Слушай сюда. Подфартило тебе, мы на разборки опаздываем. Гони свою штуку и уе..вай. Но мы не закончили нашу беседу. Я еще перетру с твоим батей. И соску свою умой, я завтра заберу ее. Пусть мне спинку в сауне потрет.

– Нет.
– Дима повернулся ко мне.
– Это - моя сестра. Я подгоню тебе завтра люксовую профессионалку, в накладе не останешься!

– Айрон, время!
– недовольно намекнул тот, с битой.

– Охренеть! Ты жаришь собственную сестру?

– А это двоюродная, ее можно!
– заржал тот, кто едва не задушил меня. Айрон прекратил ухмыляться, его лицо стало серьезным до жути.

– Ты че мне втираешь, сосунок? Ты думаешь, я не знаю, что у Лаврова нет дочери? Только убожество-отпрыск! Я свое слово сказал, завтра суку твою забираю. В обед чтоб ждала! В мини-юбке и без трусов! Я, так и быть, больше никому ее шпилить не дам, сам отдеру. А теперь валите отсюда, и только пискни в СБУ или кому еще - я тебя завтра с ней рядом раком поставлю!

Я в оцепенении наблюдала, как эта троица отморозков силой своих бицепсов выровняла мерседес-кирпич, как улыбнулся мне на прощание плотоядной улыбкой этот мерзкий урод, как они погрузились в машину и быстро рванули в ночь.

Я без сил опустилась на колени прямо в лужу на асфальте, негнущимися пальцами достала мобильный из кармана джинс. Вадим! Где ты, Вадим? Никто, кроме Вадика, который как-то вскользь обмолвился о своих криминальных связях, не вытащит меня из этого кошмара. Щелкнула по кнопке, выронила в лужу. Епт! Да он же сдох у меня в бассейне вместе с симкой!

Год рождения. Маршрут Е-45... Или Е-32... День экзамена... Какого? Не помню, хоть убей! Ничего абсолютно. Тысячи комбинаций цифр, и лишь одна из них искомая...

– Юля! Юля, тебе плохо?
– Дима поспешно подбежал, сжал мои плечи, поднимая с колен.
– Вставай! Девочка моя, ты простудишься!

От несвойственной ему нежности обеспокоенности, скользившей в голосе, и неожиданного тепла сильных рук слезы снова хлынули беспрерывным потоком. Затем эти самые руки ловко оторвали меня от земли, подняв, и осторожно опустили на автомобильное сиденье. Я промокла до нитки, меня колотил жуткий озноб, а сознание нырнуло в какой-то ступор.