– Юлия Беспалова! Ко мне, с зачетной книжкой.

Под прицелом тридцати, во главе с Кретниковым, пар глаз я начала грациозный спуск по лестнице между рядами парт. С закрученными в крупные локоны волосами, в обманчиво-деловом костюме в бордово-черную полосу. Почему обманчивом? Брюки-клеш обтягивали, как вторая кожа, пиджак - прямо поверх черного бюстгальтера, на шее - мужской галстук в тон. Пусть завязанный правильным узлом по всем законам жанра, но вовсе не поверх рубашки. Просто на шее. И не вертикально устремленный вниз, как у того же препода, а намеренно небрежно скошенный набок. Икона стиля собственной группы. Даже Миранда Пристли сегодня проводила меня одобрительным взглядом.

– Тяните билет, - сухо выдал Кретников.

Чего?! Автомата нет? Но я же только теорию вероятности щелкаю, а в билетах... Он отобрал мою зачетку. Я дрожащими пальцами потянула карту с экзаменационными заданиями, и...

– А теперь положите обратно. Поздравляю.
– Преподаватель протянул мне зачетную книжку с автографом и отметкой "отлично". Я еще ничего сообразить не успела, как по аудитории прошелестел восторженный и протестующий одновременно вопль.

– Беспалова, восходящая звезда теории вероятности!
– спрятал "покер фэйс" Кретников, провожая меня добродушным взглядом.

– Спасибо, Эдуард Дмитриевич! Кстати, бесподобный галстук!
– Я подхватила сумку, конспект и тронулась к выходу.

– А звездная болезнь прогрессирует, - хмыкнул кто-то из не-любящих-меня. Я незаметно показала говорившей средний палец и вышла в прохладный коридор.

Почти пустынный, если не считать Ленку.

– Сдала?!

– А то как же.

– У меня тоже автомат! Так мы теперь свободны, и можем гулять?

Цена твоей свободы, 300 долларов Кретникову от мамы. Я ей этого не сказала. Какая разница? Каждый крутится, как может.

– Сначала курить.
– Не могу сказать, что шутка Кретникова так выбила меня из колеи. Причина была в другом. Совсем в другом.

– А Элли?

– Пойдет последней. Ты ее знаешь. В случае чего, мобильная связь ей в помощь.

В парке академии царила неестественная тишина. Экзамены! Началась в стенах родной альма-матер пора серьезности и сосредоточенности, успокоительных капель, двойных эспрессо и ред-буллов, бессонных ночей, связанных со штудировкой конспектов, репетицией каждого билета перед зеркалом, слез сожаления по прогрессирующему клубному сезону, недолгих перерывов на виски с шампанским и снова, новой зубрежки - интервал между профильными предметами ничтожно мал...

Я выбила сигарету из пачки и расслабленно откинулась на скамейку.

Сегодня мне снова звонил Дима. Прямо с утра. Я пожелала ему счастливого пути. Посылать по телефону - признак отсутствия воспитания. Он так и не понял моего настроения. Только настойчиво интересовался, нет ли у меня после сета физической слабости, сожаления, чувства вины и желания заплакать. Слово "сет" у меня прочно ассоциировалось с теннисом, слова о слезах - с тупостью бойфренда. Я что, кисейная барышня, которую лишили невинности перед походом к алтарю? Во всяком случае, убедившись, что я в порядке, он улетел. Странный диссонанс не укладывался в моей голове. Как может уложиться пятый уровень и его переживания о малейшем колебании моего настроения? Да все, что вы там делаете, прикрываясь разговором о высоких чувствах и первобытном распределении ролей, ведет к психической травме! Или, может, это цель таких, как он? Довести до падения крыши и с видом энтомолога отмечать реакцию?

Я выбила еще одну сигарету. Лекси моргнула.

– Эй!

– Что?

– Ты куришь уже вторую... что-то случилось?

Я скосила глаза на подругу. Как всегда, лучистая, эффектная, с идеальной укладкой и макияжем, в легком кружевном платье, белых босоножках с кокетливыми белыми же носочками. Ленка словно воплощала собой невинность. Интересно, расскажи я ей то, что меня на самом деле беспокоит, как скоро пришлось бы бежать в аптеку за нашатырем?

Меня ощутимо трясло от того, что я так и не послала Димку. Конечно, в Германии он мне не опасен ни грамма, но чувство незавершенности грызло изнутри. Но и это еще не все. С того вечера, что мы провели вместе, я ощущала, что нечто важное все время ускользает от моего внимания. От разговора с Angela это чувство только усилилось. Что-то не давало мне покоя. Важное? Наверное, да. Но память подвела.

Беседы с Angela - это отдельный разговор. Я словно окуналась во тьму все глубже и глубже. Пока еще держалась на плаву, не подплывая близко к опасным омутам, с азартом, любопытством и страхом наблюдателя познавая теорию этого хаоса.

Моя новая приятельница была счастлива. Это чувствовалось даже через экран монитора. Если в ту ночь, когда я, окрыленная и дезориентированная, приехала от Дмитрия, на меня вылился целый ушат тематических страшилок, в том числе и от нее, то на следующий день она пыталась заверить меня, что не все так уж и плохо. Я задавала ей вопросы, параллельно изучая фото-галереи БДСМ-сайтов и статьи, которые лучше б глаза мои не видели. Они противоречили друг другу, рассыпаясь каскадом разноцветных бусин, путая сознание окончательно, подпитывая дух противоречия и непонятный азарт, устроивший моему сердцу нереально скоростной марафон.

"Ученые из Нидерландов, решив узнать, страдают ли психическими отклонениями любители БДСМ, выяснили, что использовать плетки и наручники может быть не только опасно, но и полезно."

Полезно, извращенцы, свежие фрукты, контрастный душ и витамины... А то, что вы пропагандируете - это изврат!

"С точки зрения семейно-системной психологии, садомазохистические тенденции во взрослом человеке являются симптомом семейной системы."

Димочка, тебя что, била в детстве мама березовым прутом, за то, что не сделал ботанику? Или вся семейка переплюнула Адамсов? Нда... А вот ученые из Нидерландов тебя бы поняли. Правда-правда. Там, кажется, легализовали марихуану?