Проходит немногим больше пяти минут, прежде чем она решительно, заправив подрагивающие пальцы за пояс облегающих джинсов, направляется к моему столику. Я тебя умоляю, фильмов насмотрелась? Я сейчас согласно сценарию должен открыть рот, изумленный твоей красотой и смелостью, или галантно отодвинуть стул?

– Привет, - вспыхнувший интерес или безнадега от провальных поисков добавляет в ее голос нотки смелости.
– А... Вы не против, если я присоединюсь... понимаете... Я ждала подругу, а она не пришла... Просто страшно, уже поздно, а я...

– Хорошая подруга, - игнорирую ее вопрос.
– У нее нет мобильного телефона?

– Она его вечно где-то забывает...

Наслаждаюсь бесценной минутой ее переминаний с ноги на ногу, прежде чем кивнуть, молчаливое позволение присесть.

– Меня Валькирией зовут.

Господи, взорви мне мозг, если я должен это выслушивать!

– Я вижу. А теперь ответь правильно.

– В..Валя...
– в глазах замешательство. Еще одна бесхребетная дичь. Я начинаю приходить к выводу, что такие, как Юля, рождаются раз в тысячу лет. Чаще нельзя, чтобы не истребили всех мужчин своим темным вызывающим шармом и не свели с ума эволюцию.

– Значит так, Валя, - темная сторона берет свое, и я улыбаюсь уже привычной улыбкой, которая может напугать и загипнотизировать одновременно.
– На парковке черный "туарег". Один, не ошибешься. Хочешь развлечься - через пять минут ждешь меня возле него. Нет - никто не в претензии. Вперед. Я люблю курить в одиночестве.

... - Ты в порядке?
– нейтрально спрашиваю спустя час, заправляя ремень обратно в шлейки брюк. В ее глазах шок и немое восхищение

– Ты кто?

– Я этот, как там... Из 50 оттенков серого. Понравилось?

Дай мне повод запомнить этот вечер, назови меня психом, не смотри с этим тупым обожанием, жертва растиражированной литературы! Тебя что, каждый день жарят ремнем?

– Понравилось... А... Ты уходишь? У нас же даже не было секса...

– Секс у тебя может быть каждый раз. Такое - вряд ли.

– А когда мы увидимся снова?

Я сейчас точно расфигачу гипсокартон отдельной перегородки от подобной тупости. Мне просто хочется сбежать. Нет, даже телепортироваться. Динозавры вымерли именно поэтому, не вынесли сноса пространственно-временного континиума, когда дичь сама добровольно выстроилась в очередь, чтобы попасть к ним в глотку.

Отрывисто целую ее лоб в сухом подобии ласки.

– Когда приобрету вертолет, чтобы по всем законам жанра. Я найду тебя, крошка!

Глава 29

Почему ты стоишь сзади, а я не вижу в зеркале твоё отражение. Наше с тобой желание на поражение. Я не твоё доброеутро, солнышко. Я твоё Солнечное Сплетение. И я буду тянуть тянуть тебя вниз. В твоих зрачках Апокалипсис. Бейби, сползай по стене. Я в тебе, твой голос во мне. Что то извне внутри. Смотри на меня. Смотри.

(с) Антон Прада

Юля

В этот день мое прежнее мировоззрение окончательно съехало со своей орбиты. Так стремительно и беспощадно, что я даже не заметила хаотичного побега этой смертельно раненой мрази на букву Л. По ходу, убегая, она прихватила с собой что-то еще. Ужас и надежду на лучшее. И если за первое я была ей благодарна, то за второе хотела разорвать в клочья. Но у меня не было даже такой возможности, растянутые на цепях руки все определили за меня.

...Картинки из далекого детства. Я не должна этого помнить, мне тогда едва было лет пять... Во сколько дети начинают запоминать информацию? А может, именно эмоциональные потрясения как раз запоминаются ими на всю оставшуюся жизнь...

Я не знаю, что произошло, но мой обычно безразличный отец возвращается домой разозленным. Скорее всего, любовница опять требовала порвать с семьей... Я не могу еще осознавать подобных вещей. Игнорирую запрет матери к нему приближаться, наблюдаю эту картину в щель полуприкрытой двери... Мама в красивом цветастом платье ходит вокруг, преданно заглядывая в глаза, что-то предлагая, заискивая и упрашивая, а он смотрит в одну точку и понятно даже ребенку, что ему не нравится такое ее поведение! А потом начинается скандал... Я плачу и мне страшно. Папа кричит, папе плохо, надо ему помочь! Прокрадываюсь в комнату, ощущаю себя почти взрослой... я нужна! Его любимая доченька! Подхожу к нему, цепляюсь трогательно маленькими ладошками в его руку... Улыбаюсь, потому что не могу разгадать в его налитых кровью, от усталости, глазах раздражение, граничащее с безумием! Пытаюсь залезть на коленки... И вдруг потолок переворачивается перед глазами, а правую часть личика заливает слепящая боль, пульсирует, множится, отдается в копчике, локтях и лопатках при падении.

– Пошла вон!

На мой отчаянный рев прилетает мать. Оценив ситуацию, отвешивает мне подзатыльник и выволакивает прочь из комнаты. Она действительно любила его любовью жертвы-фанатички до сумасшедшей идеализации даже спустя годы после его ухода из семьи... Я еще долго продолжаю реветь, успокаиваюсь только вечером, когда она меня гладит по голове трясущимися руками и прячет мокрые от слез глаза. "Моя зайка, папа устал, не надо его утомлять"...

Мне мало окружающего кошмара?! Зачем эти душераздирающие воспоминания, которые сознание в свое время поспешило закрыть в блок, стереть из памяти, чтобы не отравили своей гребаной навязчивостью все последующие годы, не ликвидировали в зародыше потенциал пока еще спящей нежности и способности любить. Так, как любят дети в том возрасте, бескорыстно и искренне. Что за гребаный код доступа ты активировал одним взмахом руки? Почему именно ты позволил себе право стать археологом моих давно забытых моральных травм?! И почему не сам удар, а именно эти четыре слова, произнесенные сухим, отмороженным, лишенным эмоций голосом запустили гребаную цепную реакцию, накрыв рассудок убивающими воспоминаниями? Как будто одной твоей пощечины, которая расквасила мой внутренний мир в кровавое пятно, было мало!