...Почему именно эта, не связанная с нынешним положением дел картинка из, казалось бы, прошлой жизни, сейчас прошила мое сознание, прожгла сущность раскаленными стрелами неотвратимости и чего-то... Того, что я когда-то раз и навсегда спрятал глубоко внутри? Заварил, как полагал, намертво, навсегда, за семью замками, от которых расплавил ключи в полыхающей лаве своего нового становления, напрочь стер из памяти коды к этому погребенному Я... Почему эти гребные замки разом слетели, с глухим звоном падая в радиоактивную пыль от сожженной некогда слабости, именно сейчас?!

Универсальный ключ был там, где я никогда бы не догадался его найти. В погасшем омуте ее опустевшего взгляда. Ее глаза могли жечь ненавистью. Щекотать темную сущность уязвимой обреченностью. Наполнять красками Тьму от одной только искры непродуманного вызова. Но никогда этот взгляд, заставивший меня выйти на тропу войны в преследовании своей законной добычи, не был таким. Просто пустым. Безжизненным. Застывшим изображением.

Ужас, разметав в щепки саркофаг своего захоронения, черным лазерным ударом ворвался в сознание, завоевывая давно пустующую территорию, прошивая позвоночник своим отравляющим штрих-кодом.

Юля, твою мать. Я убил тебя...

Я мог бы дальше рвать на себе волосы, пытаясь привести ее в сознание. Хлестать по щекам, надеясь увидеть в этих глазах искорки боли. Трясти за плечи, словно в надежде, что ее прежняя сущность еще витает где-то рядом, надави посильнее - вернется, озарит опустевшие глаза лихорадочным блеском с немым вопросом, "какого хрена ты творишь?" Мог. Но вот просто поразительно, как в критической ситуации, не смотря на ледяные щупальца ужаса и чего-то еще, похожего на ненависть к себе, мной овладел просто железобетонный самоконтроль и ясность разума.

Действовать сразу. Не дать ей уйти туда, откуда многие не возвращаются. Кататься по полу с воплями, "какого я так поступил?" можно потом, когда ошибки будут исправлены. Мой косяк, и я за него в ответе. Точка.

Ужас накрыл чуть позже. Когда не привела ее в чувство горячая вода. Когда попытка влить в рот коньяк не увенчалась успехом. Когда я почти захлебнулся от отчаяния, начав снова лупить ее по щекам... И она ответила на это действие. Ее рука замедленно, словно не подчиняясь разуму, отвела мою ладонь. Ничего не изменилось в погасших глазах, в которых я с настойчивостью погибающего от жажды ловил хоть какой-то глоток эмоции. Ничего.

– Отец, срочно, телефон семейного психотерапевта.

Юлька свернулась клубочком на постели, закрывшись от меня в своем мире, где я не мог ее больше достать.

– Что ты натворил?
– кажется, я и отца напугать сумел.
– Что с этой девчонкой?! У тебя совсем крыша съехала?

– Телефон психотерапевта, - процедил я, не позволяя спазму отчаяния сжать горло.
– Расспросов не будет. Я жду.

– Скайп, - продиктовал отец.
– Я совершил ошибку, потакая твоим извращенным...

Я отбросил телефон в сторону. Вы с матерью совершили ошибку, дав мне жизнь. Кто еще мог получиться в семье, которой аббревиатура из четырех пугающих букв знакома не понаслышке?

В тот момент я был в этом уверен как никогда.

Врачебная этика, она универсальна. Ни удивления, ни возмущения, ничего. Эмоциональная нестабильность всегда присутствовала у пострадавшей? Конечно. Я постарался. Цикл ПМС? Бля, я календарь в руках не держал. Болевой шок? Невозможно. Я был осторожен. Список лекарств. Распечатка рецепта с электронной подписью. Частного доктора высшей категории ничем не удивить, кто платит, тот всегда прав. Доставка препаратов по списку.

Таблетки пришлось в нее запихивать силой. Нет... она не сопротивлялась. Впервые в жизни это была тихая, леденящая кровь покорность во всем. Она просто не понимала, чего я от нее добиваюсь, с готовностью открывая рот и позволяя абсолютно все. Оставалось, наверное, только ждать... Несколько суток ожидания, которые иссушат до основания своей жестокой, тягучей неотвратимостью. Время, в течение которого я полностью осознаю, что нет у меня никакого права писать раскаленные пентаграммы на сознании других людей, потому что груз ответственности за один неверный шаг рано или поздно сломает хребет, проникнет в кровь, отравляя день за днем чувством самой тяжелой вины... Или, будучи не в настроении для подобных изощренных игр, выжжет напалмом сущность, оставив после себя выжженное поле. Что было бы предпочтительнее? Наверное, только второй вариант. Потому что, ощущая яд неотвратимости под кожей, не отдавая себе в этом отчета, я подошел к черте иного безумия, в котором жажде власти больше не было места.

Что спасает в таких случаях? Все просто. Алкоголь. Колеса. Прочая наркотическая артиллерия, спасательный круг слабаков. Я был выше этого. Почти у черты отчаяния и ненависти к себе, но готовый испить свой персональный ад до последнего глотка. Кому-то свыше было мало. Может, даже ее персональным ангелам, которые в попытке заставить меня прочувствовать всю боль от моих преднамеренных действий не пожалели даже ее. Разговор с доктором реверсом перекрутился в сознании, приобретая раздутую извращенную форму... "...больше нежности. Секс, выброс эндорфинов...эстрогенов...хрен еще знает чего.."... Доктор Фрейд, сожри свою лицензию.