Очередная ложь.

Влад сказал, что потерял зрение в результате аварии. Но все дело в раке.

– Я свыклась с тем, что сын больше никогда не сможет увидеть. Главное, он жив, - Наталья Андреевна отошла от окна и подошла к тому месту, где стояла кровать. Теперь ее не было. Ничего не было, кроме воспоминаний, одновременно уничтожающих и помогающих жить.
– Но рак вернулся. Мы узнали об этом месяц назад. Влад стал плохо себя чувствовать. Глубоко в душе я понимала, с чем связано его ухудшенное самочувствие, но старалась не думать об этом. Однако с каждым днем ему становилось все хуже и хуже. Однажды ночью я проснулась от ужасного крика.

Я вздрогнула, представив эту картину.

– У Влада был сильный жар, - после паузы продолжила Наталья Андреевна.
– Я вызвала скорую, и его отвезли в больницу. Один день он провел в реанимации. Рак вернулся, и болезнь прогрессирует с новой силой. Моего сына уже не спасти, Алина, - женщина застыла у западной стены, где когда-то стояли стеллажи с книгами.

– Ничего нельзя сделать?
– спросила я.

– Ничего, - подтвердила она.

Я не понимала. В голове творился настоящий кавардак, и совсем не было ни сил, ни желания, ни времени, чтобы наводить порядок.

– Но… - я оборвала себя, так как не знала, что сказать.

Влад умирал. Парня, изменившего мою жизнь, убивала какая-то опухоль. Он не просто уходил, он уходил навсегда. Он собирался бесследно исчезнуть и оставить этот мир. Свою маму. Меня.

Лучше бы он действительно уехал в другой город. Лучше бы я больше никогда его не увидела, но была уверена, что его жизни ничего не угрожает. Но судьба всегда ставит нас на худший путь.

– Где он сейчас?
– хриплым голосом спросила я.

Наталья Андреевна вздрогнула, словно очнулась, и посмотрела на меня. Ее глаза были красными от слез. Мои, я уверена, тоже.

– В детском Хосписе, - ответила она.
– Это здесь, в Санкт-Петербурге.

Я кивнула. Хорошо. Мы находились в одном городе, значит, я могла навестить его… Нет. Я бы сделала это, даже если бы он находился на другом конце мира.

– Почему вы переехали?
– я медленно оглядела комнату, в которой до сих пор витал запах Влада.

– Нужны деньги на его лечение. Я продала эту квартиру и купила небольшую однокомнатную поближе к Хоспису, - пояснила Наталья Андреевна.

Я снова кивнула.

– Мне жаль, - я была уверена, что прошептала это тихо, однако слова разлетелись громким эхом по комнате.

– Мне тоже. Я вынуждена столкнуться со смертью снова, - женщина обратила взгляд к потолку, глотая слезы.
– Мой муж, отец Влада, тоже умер. И тоже был болен раком, - она горько усмехнулась.
– Это словно проклятие. Я вынуждена терять всех, кого люблю.

Значит, отец Влада не погиб в аварии? Это тоже была ложь?

Я не могла представить боль, которую испытывала Наталья Андреевна. Пережить смерть любимого мужа, и скоро встретиться со смертью единственного сына…

По телу прошлась дрожь. Я обняла себя руками, так как внезапно стало холодно.

– Вы можете дать мне адрес Хосписа?
– попросила я.
– Я бы хотела навестить его. Влада.

Женщина опустила голову и развернулась ко мне всем телом.

– Конечно, - она улыбнулась.

И как у нее еще хватает сил держаться на ногах?

– Думаете, он будет рад меня увидеть?
– глухо спросила я.

– Почему он должен быть не рад?

Я пожала плечами, и по щеке скатилась слеза, которую я тут же смахнула.

– Ну, он же не сказал мне о том, что… болен, - я не смогла сказать «умирает». Это жуткое слово.
– Значит, он не хотел, чтобы я знала об этом. И, возможно, не захочет меня видеть… - мой голос сорвался, и я стиснула зубы от боли.

Наталья Андреевна подошла ко мне и положила руки на мои плечи.

– Влад скучает по тебе, - сказала она, и мне захотелось взвыть.
– Каждый день. Я навещаю его каждый день и вижу, как ему плохо без тебя, хоть он и старается держаться.

– Но почему он тогда не рассказал мне?
– я заплакала, больше не могла сдерживаться.
– Почему решил просто уйти?

– Может, потому, что беспокоился о тебе?
– Наталья Андреевна снова улыбнулась.
– Может, он не хотел, чтобы ты страдала из-за него так, как страдаю я?
– ее губы плотно сжались.

– Он всегда начинал сердиться, когда я заботилась о нем, - проговорила я.

– Да, - тихо рассмеялась его мама.
– Он такой. Самоотверженный до мозга костей. Мой сын будет страдать, но никогда не позволит страдать другим. Он всегда старался помогать людям.

Я всхлипнула, зажмурив глаза.