– Лавочка?

– Да, да. Хочу торговать сладостями.

– Ты? Сладостями? – Мерлон расхохотался. – Грозный Гризмо стоит в кушаке да белом переднике за прилавком и продаёт торты! Грыз, не смеши меня! Я не могу представить тебя вдали от звона мечей и запаха крови!

Гризмо недовольно скривил рот.

– Знаешь, надоело мне это всё… надоело до тошноты, Мер, – медленно потягивая табачный дым, проговорил Гризмо. – Убийства, насилия… Грязь, боль, болезни, страх… Да, да, я тоже испытываю страх, я ведь человек. Надоело мне это, Мерлон, – Гризмо глубоко вздохнул. – Мне стукнуло пятьдесят, и хоть мой дух сильнее горы, а мышцы крепче стали, я хочу покоя. – Он сделал паузу, глубоко затягиваясь. – Я прошёл этот мир от края до края, воевал под десятками знамён и штандартов, навидался таких ужасов и чудес, что на целую книгу хватит. К чёрту всё! Это последняя моя война. Когда закончится передряга, открою свою лавочку, женюсь на мадмуазель Гатиниар и буду жить, как должно человеку после трудной и опасной жизни – спокойно и в достатке.

– Мадмуазель Гатиниар? – искренне удивился Мерлон.

– Да, а что здесь удивительного? Или ты не веришь, что в такого уродца могла влюбиться красавица Гатиниар, благоухающая эфирными маслами? – Гризмо улыбнулся. – Что ж, она знает, что ей от мужчины надо, а ночью я дам фору самому дерзкому ловеласу этого чёртового мира!

– Почему-то не сомневаюсь, – сказал Мерлон, многозначительно посмотрев на мощную фигуру великана-варвара.

– А ты как? Всё охотишься? – вытряхивая пепел из трубочки, спросил Гризмо.

– Я? Да… Вот ходил тут, недавно. Нажил себе приключений. А так в основном в долгах и хмельном угаре.

– Бросай ты это дело, Мер. Давай я тебя в помощники возьму, платить буду изрядно, сам дело своё откроешь, заживёшь нормально. Долги за тебя отдам. Знаешь ли, спрос на сладости высок, особенно среди изнеженных богачей. Девушки, надо сказать, волей-неволей все сладкоежки – порой муженькам приходиться изрядно тратиться на желания своих красавиц, – заявил довольный до глубины души Гризмо. Подняв взгляд к небу, он развёл руки в стороны и вдохнул полной грудью.

– Не знаю, Грыз. Предложение хорошее. Но…

Мерлон не успел договорить. В стане войска её Матери Церкви взревели трубы, играя сигнал тревоги.

Оба вольных посмотрели на юг, и увидели, как из-за холма показались тёмные, слабо различимые фигуры воинов, и бесчисленный лес пик. Высоко в небе над войском неприятеля парил красавец-дракон, неся на мощной спине всадника.

– Так, так… Рены решили ударить первыми, – проговорил Гризмо, закидывая торбу за спину. В его глазах загорелся привычный огонёк боевого азарта. – Позиция не шибко удобная, но выбирать не приходиться. Идём, друг Мер. Мы не успели договорить сейчас – успеем потом, – бросил, подскакивая, Гризмо, и что было духу припустил к стану. Мерлон поспешил за ним.

Пускай все разногласия разрешаться в деле. Доверимся богам!

Гроссмастер облетал войско, проверяя исполнение отданных распоряжений. Накануне, не дожидаясь личного пришествия святых отцов, он решил резко сняться с лагеря, и в спешном порядке двинуться навстречу неприятелю, лишив его возможности выбрать удобное место для драки. Как он и ожидал, Патриархат отозвал все свои диверсионные банды, стянув силы в кулак. Поэтому, несмотря на серьёзные проблемы с коммуникациями, армия Иридана преодолела необходимое расстояние достаточно быстро, и теперь с весёлым гиком двигалась на врага. Ещё каких-то полчаса – и дело начнётся.

На самом деле святоши совершили огромный просчёт, решив дать генеральное сражение и встретить его войско в открытом поле. Очень большой просчёт. У гроссмастера никогда ничего не бывает просто так… Он не шибко любил идти на рискованное дело без козырной карты в рукаве. Теперь осталось применить её с умом.

Хотя…

Всякое бывает. Как говорили предки: все планы до боя.

Впрочем, довольно пустых размышлений – пришла пора разворачивать фронт.

Вокруг царила суматоха: туда-сюда бегали поручики, кричали десятники, бряцало оружие и доспехи. Молодняк спешил и суетился, много ругался, впустую тратя силы, куда-то бежал и бессмысленно толкался в общей гуще. Ветераны же делали всё потихоньку, с чувством, с толком, с расстановкой. Гремели трубы, возвещая об угрозе… Одним словом, повсюду царил шум и гам, столь непривычные для общества вольных, осуществлявших свою деятельность продуманно, без лишних движений и тем более криков.

Но, несмотря на суету и неразбериху, опытные десятники да сотники постепенно упорядочивали ситуацию, выстраивая плотные цепочки бойцов.

– Запомните раз и навсегда, – орал во всю глотку Гризмо, проходя вдоль строя, – ваши геройства здесь никому не нужны. Хороший солдат – это живой солдат, а ваша смерть лишь помешает делу. Оставьте дурь для легенд и мифов, которые сами припишут затоптанным до смерти неудачникам храбрость и честь. Ваша цель – выжить, и уничтожить как можно больше врагов, что возможно только при условии слаженных действий, – здесь он сделал паузу. – Это для тех, у кого в заднице свербит. Для натуральных вольных скажу прямо: о хабаре забудьте. Приметесь с мертвецов одежду таскать – я вас вот этим мечом… поглажу, – похлопывая по эфесу меча, пообещал Гризмо. – Итак, все воины, владеющие холодным оружием, выступают первой линией под моим командованием. Мы будем сдерживать все ближние атаки. Маги под начальством мессира Дироля остаются во второй линии обороны. Ваша задача – забрасывать противника массированным огнём, чтобы он не мог прийти в себя. С этим всё ясно?

– Да, – послышались разрозненные выкрики. Вольные всё же не были дисциплинированными воинами, обученными чувствовать плечо, держать цепь щитов и тем более подчиняться кому-либо.

– Так как мы являемся резервом, то вступим в бой, когда дело станет совсем плохо. Если кто вздумает бежать – убью собственноручно!

Послышался рёв труб из стана противника. Глаза бойцов невольно обратились в даль. У кого-то по щекам расплылась нездоровая бледность.

– По местам! Скоро начнётся, – рявкнул Гризмо, надевая шлем. – Воины, за мной!