Ему не составило труда отыскать следы Бээву. Везде на траве лежала роса, кроме тех мест, где ступала обиженная троллиха: там все было сухо. По этим-то следам Хонно скоро вышел на болото. Оно было сочное и яркое, полное влаги и ягод, а из ближайшей кочки торчал старый пень, весь поросший лишайником. Это был почтеннейший пень, который вскормил тысячи поколений жуков и червяков и служил пьедесталом для тысяч лягушек. Его древесина пахла съедобным, а между щепочек собиралась вода, которую сладко было пить. Несколько веток выросли из того же корня. Они торчали вверх, строгие, как стрелы, и такие же глупые. И на двух из них висели красные башмаки, убежавшие с ног троллихи.

Хонно очень обрадовался, когда увидел их. Он скорее подбежал к ним, схватил и попытался снять с веток.

Да не тут-то было!

Каждый башмак Бээву весил не меньше, чем молодой теленок, и сколько ни старался Хонно, ничего у него не получалось. Он уж и так бился, и эдак, и пытался сверху напрыгивать, и подлезал снизу, и тряс ветки, и стукался лбом – все без толку.

Тогда он решил на время оставить башмаки и поискать лучше бусы. С тем он и вступил на болото, а оно представляло собой не что иное, как нарядный гамак, подвешенный над бездной. И очень скоро Хонно увидел первую бусину. Памятуя о том, каковы оказались башмаки, он прикоснулся к бусине с большой осторожностью. На ощупь она была теплой и гладкой, такой, что приятно трогать ее пальцами.

Хонно поднял ее – и тотчас ухнул в болото по пояс, такой тяжелой она оказалась.

И тут он понял, что положение у него безнадежное…

– Ты уверена, что поступаешь правильно? – спросил тролль у Енифар.

Они стояли возле самой границы между владениями людей и владениями троллей. Как всегда, вдоль всей границы клубился густой серый туман. Это было очень тихое и немного жуткое место.

– Мы могли бы вернуться, – сказал тролль и оглянулся назад.

– Зачем? – насупилась Енифар.

– Они убили бы меня, – объяснил тролль.

– Ну, такое убийство – не самое лучшее, что могло бы случиться, – сказала Енифар. – Я вовсе не хочу этого. И я, кстати, не предательница людей, потому что одна жизнь, даже твоя, ничего не решает. Ты ведь не самый главный военачальник?

– Нет, – сказал тролль.

– Вот видишь! – обрадовалась Енифар. – Если ты не умрешь, люди в деревне не пострадают.

Он помолчал, а потом уставился на Енифар так, словно видел не теперешнюю девочку, а будущую женщину.

– Умереть у тебя на глазах, – проговорил он, – вот самый верный способ доказать, что ты действительно знатная троллиха. Я хотел сдаться… коль скоро ты запретила мне даже думать о твоем хвостике.

– Хорошо, ты меня вынудил сказать это! Да, у меня есть хвостик! – Енифар топнула ногой. – Довольно об этом. Я достаточно знатна, чтобы не нуждаться ни в каких доказательствах. Когда я захочу, чтобы ты умер за меня, я так и скажу.

– Вот и Бээву так говорила, – кивнул тролль, поглядывая одним глазом на Енифар, а другим – на границу. – Она была очень гордая, эта Бээву, и очень сильная, но Хонно любил ее без памяти. Угодив в трясину, он счел, что единственный способ проявить свои чувства к ней, – это утонуть в болоте с бусиной, прижатой к груди. И вдруг появились руки.

– Руки? – переспросила Енифар.

– Да, одни только руки, без туловища, без ног и головы… Руки эти принадлежали невидимым слугам, которые некогда были рабами королевы фэйри… как ее звали? Скельдвеа? Ну вот, это были ее рабы, и они пришли на помощь Хонно, когда он меньше всего ожидал спасения.

– Но разве после того, как Скельдвеа была заточена в ореховую скорлупу, все ее рабы не получили свободу? – удивилась Енифар.

– А я разве говорил о том, что они получили свободу? – в свою очередь удивился тролль. – Не припомню такого!

– Ты же сам говорил, что тролль перехитрил королеву фэйри! – напомнила Енифар. – Коль скоро он это сделал, то и всех рабов-троллей отпустил на свободу.

– Может быть, троллей и отпустил, – вынужден был согласиться рассказчик, – но там были, конечно же, не только тролли. Вот все они, и еще те из троллей, кто уже отвык от любой другой жизни, – эти остались в услужении и сохранили свою невидимость.

– Тогда понятно, – вздохнула Енифар.

– Невидимые руки протянулись к Хонно и помогли ему выбраться из болота, а потом собрали и принесли все бусины. И они же сняли башмаки с веток.

И вот Хонно шествует по лесной дороге, а за ним по воздуху плывут красные башмаки и бусины, попеременно красные и синие, и все они покачиваются, словно бы кивают. Хонно выступает так важно и горделиво, что любая троллиха залюбуется!

– Но ведь Хонно понятия не имел о том, где ему искать Бээву, – напомнила Енифар. – Как же он ее нашел?

– Это-то и было самое интересное, – объяснил тролль. – Ведь третья вещь, которую потеряла Бээву, была она сама. Но когда она увидела, как хорош Хонно, как он влюблен, как ловко он собрал все ее утраченные сокровища, – тут-то она сразу и нашлась. Она бросилась к нему навстречу и обхватила его шею, она поцеловала его шестнадцать раз: в лоб, в правый глаз, в левый глаз, в правое ухо, в левое ухо, в правую бровь, в левую бровь, в правую ноздрю, в левую ноздрю, в верхнюю губу, в нижнюю губу…