Он не взглянул на Ив, говоря это, но она знала, что он обращается именно к ней.

– Я мало что сделала. Он очень быстро пошел на поправку.

Затем, взглянув на неё, он слегка улыбнулся, и в этот момент у неё перехватило дыхание. Это был Ноа, игривый любовник, соблазнивший её, по меньшей мере, тридцать лет спустя. Она словно увидела его в машине времени. Те же самые глаза, нос и улыбка.

– Нет. Твоё присутствие помогает ему. Оно придало ему сил. Из-за вашей связи очень важно, что бы ты была рядом с ним. Я Сэмюель, его отец.
– Должно быть, он заметил недоверие, отразившееся на её лице.
– Ты ещё не понимаешь наш вид, но поймёшь. Поверь мне.

Она кивнула, неспособная что-либо на это ответить. С действительностью она как-нибудь разберётся, но сейчас она просто чертовски устала. Ив всё ещё казалось, будто она попала в сказочный мир, где живут оборотни, и она сильно ими увлеклась. Боже.

Сделав глубокий вдох, Ив сказала:

– Вы не против присмотреть за ним несколько минут? Я хочу проверить волка, которого мы нашли.

Чериз отошла от Ноа и взяла Ив за руку.

– Спасибо, что ты здесь, с Этаном.

Она молча кивнула и, игнорируя массивную фигуру, наблюдавшую за ней, вышла из комнаты. Если Ноа хочет поговорить, то ему придётся подождать. Ночью он мог поговорить с нею в любой момент, но вместо этого решил молчать. Она не собиралась обсуждать их ситуацию в присутствии его родителей. Нет никаких сил даже думать о том, что ему сказать. Ив понимала, что ей нужно минуту или две побыть одной. Если она прямо сейчас выскажет Ноа своё недовольство, то велики шансы, что она закричит или расплачется. Или и то и другое одновременно.

Она пошла в комнату Ноа, не зная куда ещё деться. Ив вошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Боже, у неё ужасный вид. Даже хуже: кожа бледная, под глазами тёмные круги. Господи, ей никогда не везло. Она знакомится с родителями Ноа, а выглядит будто была в трёхдневном запое. С тяжёлым вздохом Ив открыла воду. Сейчас она уже ничего не могла поделать. Кроме того, ей необходимо понять что, чёрт возьми, она собиралась делать с Диллонами.

Паника скрутила живот подобно холодной гадюке. Всё висело на волоске. Если бы Диллоны поймали его, он был бы уже мёртв. В этом он не сомневался.

Он закончил чистить глубокую рану, которую нанёс ему Этан, затем посмотрел на себя в зеркало и задался вопросом, как дошёл до такого. Когда-то давно он управлял своей жизнью. В те времена он не жил здесь и был вдали от семейных проблем.

– Ты позаботился об Этане Диллоне?

Он не обернулся и не посмотрел в зеркало. Посмотреть ей в лицо было выше его сил. Вместо этого он поднял полотенце, чтобы вымыть лицо, и заметил, как задрожала рука. Боже. После всего через что он прошёл он не думал, что мог справиться с ней. Он не хотел смотреть в лицо единственной женщины, в чьих силах было разрушить его жизнь.

– Я напал. Появился один из их стаи. Кажется, Шэйн.

Её вздох заполнил комнату. В воздухе повисло сильное разочарование, шпильки застучали по керамической плитке.

– Ты должен о них позаботиться. Иначе они будут управлять всем.

И тут он посмотрел на её отражение в зеркале. Когда-то она была непревзойдённой красавицей, хотя и сейчас остались следы былой красоты. Но если смотреть слишком долго, то откроется грань, за которой скрывалась пугающая бездна. Он взрослый мужчина, но боится собственной матери.

– Я понимаю, но в одиночку мне тяжело.

– Ты справишься.

В её голосе не звучал вопрос. Конечно, нет. Он сделает это, как и всё остальное, независимо от испытываемого к себе отвращения.

– Диллоны мне задолжали, - сказала она.

Она часто так говорила. Он слышал это каждый день в своей жизни. Он был уверен, что она повторяла эту фразу, ещё когда он не знал значения этих слов.

– Я знаю, мама.

Она подошла к нему. Её улыбка не имела никакого отношения к счастью, а только к страху, с которым он жил уже долгие годы.

– Просто помни это, дорогой. Если бы не они, я бы всем управляла.

Он кивнул и отвёл взгляд, когда страх заполз в грудь и обхватил своими когтями сердце.

Она повернулась уйти, но задержалась на пороге.

– Ты что-то ещё задумал? – спросила она обманчиво сладким голосом. Ещё в раннем детстве он узнал, что его мать страшна в гневе, но совершенно пугающая она становилась, когда была мила.

– Я могу что-нибудь придумать, - предложил он.

– Хорошо. Может, устроим что-нибудь в Пашне. Напади на одного из глупых людишек, о которых они так пекутся. Это может привлечь их внимание.

– Да, мама.

Затем она оставила его одного, и он обругал себя последними словами. Но даже так, он знал, что подчинится. Он бессилен. И это единственное, в чём он не сомневался.

Единственное, что повергнет его в ад.

– У меня такое чувство, что наш сын не сказал своей паре, кем они являются до этого происшествия, - произнесла Чериз обманчиво спокойным тоном. Ноа знал, что она держалась на страхе и адреналине. И гневе. Он вибрировал в её голосе, скрывая раздражение. Ноа подавил собственное раздражение и посмотрел на родителей.