Вне всяких сомнений такое состояние было хуже Усмирения – не ощущать совсем ничего на притяжении долгих лет, чтобы потом все чувства вернулись в одно мгновенье? Мужчина был во власти своих эмоций, он испытывал такую боль, что был похож на зверя в клетке. Часть Риса кричала о том, что он должен попытаться помочь, но он оставался на месте, словно замороженный.

Наконец, Евангелина быстрыми шагами направилась к ним. Винн протестующе подняла руку, но храмовница не обратила на неё внимания. Она потянула Фарамонда за плечо вверх... а потом резко ударила его по лицу. Это был сильный удар, который стал только больнее из-за её железных латных перчаток, и эльф рухнул на пол с едва слышимым звуком.

– Я могла это сделать, – фыркнула Шейла.

С искаженным от гнева лицом Винн поднялась на ноги, но остановилась, прежде слова покинули её уста. Фарамонд уже вставал с пола. Казалось, удар подействовал – его рыдания прекратились. Теперь он потирал свою щеку, на которой уже формировался красный след от удара, и осторожно смотрел на Евангелину.

– Скажи, что ты сделал, – потребовала она.

Фарамонд взглянул на Винн, будто бы спрашивая её разрешения. Пожилая женщина кивнула, что не прошло мимо внимания Евангелины.

– Вот уже много лет я изучаю Ритуал Усмирения – как он отсекает мага от Тени так, что они больше не видят снов, почему это спасает их от одержимости демоном, и возможно ли другое решение проблемы. Это была... работа всей моей жизни.

– Усмиренные ничего не делают, пока их не попросят.

– Неправда! У нас есть своя воля. Мы просто... ничего не хотим, ничего не жаждем. – Он остановился и посмотрел куда-то в пустоту. – Но это не имеет значения. Меня попросили об этом. Полномочия на проведения исследования были даны мне Церковью.

– Церковью? – нахмурилась Евангелина. – Они знали об этом?

Она посмотрела на Винн обвиняющим взглядом, но пожилая женщина просто покачала головой. Судя по всему, она об этом тоже не знала.

– Конечно, они знали об этом, – оскорбленно ответил Фарамонд. – Как ещё я мог оказаться здесь? Почему бы я вообще сюда прибыл?

– Но они знали, что ты делаешь? – Еваннелина указала на следы побоища вокруг них. – Они знали, что ты намеревался призвать демона?

– Я не призывал его! – он запнулся, размышляя над своими словами. – Я почти сразу понял, что Усмирение необратимо по эту сторону Тени. Процесс должен происходить по ту сторону. Места разрыва должны быть соединены духом – а дух может это сделать, только если будет знать, где искать. Ритуал делает Усмиренных невидимыми для духов.

– Они не просто невидимы, они невосприимчивы...

– Это не так! – Эльф выглядел таким возбужденным, какими бывают ученые, говорящие на свою любимую тему. – Они не желанны! Демоны хотят овладеть людьми, потому что хотят почувствовать жизнь. Усмиренный для них – это неодушевленный предмет. Хуже того, Усмиренный будет сопротивляться. Если он должен пересечь этот мост, чтобы овладеть Усмиренным, его нужно приманить...

Винн изумленно нахмурила брови.

– Так ты намеренно хотел стать одержимым? Фарамонд, чего ты пытался таким образом достигнуть?

Он вздохнул.

– Я не хотел стать одержимым. Мне только нужно было, чтобы этот мост перешли, хотел увидеть, могло ли это быть сделано. Я пришел в место, где Завеса была тонкой, где можно найти духа и установить с ним контакт.

Фарамонд опустился на колени рядом с одним из обугленных тел, с выражением лица полным скорби. Он протянул к нему руку, словно бы собираясь коснуться, но он смог. Он быстро убрал руку, крепко закрывая глаза, чтобы удержать новые слезы.

– Эти люди были так добры. Как семья. Они считали, что я весь покалечен, и хотели меня вылечить. Они были готовы принять все риски, и логически я верил...

Евангелина гневно покачала головой.

– Ты убил их ни за что. Какое бы знание ты не приобрел, оно бесполезно.

Он отрицательно помотал головой.

–Вообще-то, нет.

Адриан подалась вперед с любопытным выражением лица.

– В смысле – «вообще-то нет»?

– Я считал, что требуется, чтобы демон попытался завладеть мной, что сам факт попытки восстановит мою связь с Тенью, – он открыл глаза и пристально посмотрел на Адриан, – Но все было совсем не так. Мне нужно было, чтобы демон лишь попытался дотянуться до моего разума сквозь разрыв, и ничего больше. Как только это произошло, мой разум был восстановлен. Одержимость пришла... позже.

– Но это мог сделать любой дух, – указал Рис. Заметив скептический взгляд Евангелины, он повторил. – Это мог сделать любой дух, при условии, что он обладал достаточной силой. Не обязательно демон.

Фарамонд кивнул.

– Понадобился бы духовный медиум, чтобы уговорить его.

– Я духовный медиум.

Как только прозвучали эти слова, в комнате воцарилась тишина. Адриан подтвердила его слова кивком головы, но Евангелина не казалась убежденной.

– Вы, должно быть, сошли с ума, – нахмурилась она. – Надеюсь, никто из вас не считает, что следует повторять этот эксперимент. Посмотрите вокруг себя!