Евангелина не казалась настроенной зайти внутрь, но им нужны были дорожные припасы, которые они смогли найти в башне. Адриан заявила, что присоединится к храмовнице, хотя Рис знал, что это отнюдь не от желания составить ей компанию. Она хотела слезть с лошади.

И он остался снаружи вместе с Винн. Оба сидели на лошадях, чуть за воротами, и единственным звуком был порыв ветра, прошелестевший в деревьях. Ставни одного из верхних окон таверны то и дело открывались и закрывались со стуком.

Винн закрыла свою книгу и вздохнула. Она притворилась, что не заметила взгляд Риса, направленный на нее, и изучающее посмотрела на облака.

– Может пойти снег, – заметила она. – Довольно рано, не так ли?

– Да.

Ее загадочная улыбка сменилась хмурым взглядом.

– Ладно, Рис, – вздохнула она. – Если ты хочешь что-то спросить сейчас самое подходящее время.

– И не говори, – он повернулся в седле и прямо посмотрел на нее. – Почему я здесь?

– Я же рассказала тебе о своей миссии.

– Но не о том, почему я нужен тебе, – бросил он. – И не надо кормить меня словами о том, что я духовный медиум. Ты справляешься с духами не хуже меня, если не лучше.

–Весьма вероятно.

– Тебе нужен маг, или двое магов, чтобы помочь тебе с ритуалом входа в Тень. Это мог быть любой маг. Поэтому единственная причина, по которой нужен я, это…

– Потому что ты мой сын, – закончила она за него.

Рис почувствовал, что ему хочется сказать что-то грубое и едва сдержался. Ему пришлось отвести взгляд, и он увидел маленькую девочку, прячущуюся в кустах в десяти шагах от него. Ей вряд ли было больше восьми лет, и она смотрела на них двоих большими, как тарелки, глазами. Точнее, на их посохи. Не странно ли, что дети были так очарованы магией? Для того чтобы научиться по-настоящему бояться их, им требовались годы и учения Церкви.

– Значит, это и есть причина? – спросил он. – Чуть более десяти лет назад я даже не знал о тебе. Ты появилась после Мора в Ферелдене, и представилась…и после этого я больше тебя не видел.

– Я хотела встретиться со своим сыном, – сказала она. – Увидеть, каким он стал человеком, без моей опеки. И увидела.

– Тогда что представляет твой интерес сейчас? Я не нужен тебе для этой миссии. Тебе не было нужды даже приезжать в Белый Шпиль. И все-таки ты приехала.

– Я не приехала в Белый Шпиль с целью найти тебя, Рис. Это была ближайшая башня, после того, как я встретилась с Верховной Жрицей, – она укутала свою шаль вокруг своих плеч ещё плотнее, смотря на двери таверны, словно надеясь, что сейчас оттуда покажутся Евангелина и Адриан. – Когда я прибыла туда, мне сказали, что тебя бросили в подземелья, как главного подозреваемого в расследовании убийств, проводимого Искателями Истины, – она смерила его тяжелым взглядом. – Десять лет назад я встретила человека, который не нуждался во мне. Теперь это не так.

– Мне не нужна твоя помощь, – прорычал он. – Я никого не убивал.

– По словам храмовников, ты сделал все, чтобы убедить их в обратном, – она презрительно фыркнула. – А ещё ты связался с либертарианцами. Я думала, ты благоразумнее.

– Не всем магам нравится переворачиваться и притворяться мертвыми, как хорошо натренированный мабари. Мы не дети, но храмовники обращаются с нами, словно мы дети и есть.

– Потому что многие из вас ведут себя так.

– Вот как ты думаешь? – он снова почувствовал, как в нем снова закипает гнев, и в этот раз даже не старался бороться с ним. – Могущественный архимаг читает нам нравоучения об ответственности? Ты вообще помнишь, каково это, жить в башне, или хотя бы представляешь, каково тем, кто до сих пор живет в ней? После восстания в Киркволле…

– Может нам не стоит спорить об этом снова? – перебила она его.

– Я думаю, нет. Нет смысла.

Они остались на своих седлах, сохраняя молчание, пока ветер выл над их головами. Имперский знак со скрипом качнулся на месте вперед и назад. Было холодно. Винн почувствовала холод. Между ними возвышалась стена всего невысказанного, всего, что он копил в себе все эти годы, с тех пор как встретил ее. И теперь он чувствовал, как она растет.

Маленькая девочка испуганно пискнула и умчалась из своего убежища в кусты. Она отбежала на расстояние, словно за ней гнались. Никто из магов на неё не посмотрел, сохраняя холодное напряженное молчании.

– Тогда зачем ты мне вообще помогла? – наконец спросил он.

– Это важно?

– Для меня важно.

– Если бы я знала, что ты так отреагируешь, – вздохнула она, – тогда возможно я бы оставила тебя в камере. Может там тебе и место.

Это укололо. Он не знал, как ответить, и поэтому просто покачал головой.

– Ты изменилась, – пробормотал он.

– Ты не знаешь меня настолько хорошо, чтобы говорить такое.

– Я помню женщину, которую встретил десять лет назад, – сказал он. – Я думал, что родом из Ферелдена, что меня забрали у семьи, когда я был слишком маленький, чтобы запомнить их. Всю жизнь я гадал, кто моя мать, и потом она появилась из ниоткуда. Она была доброй, приятной женщиной – и она была героем. Я был горд, что она была моей матерью.

Винн ничего не сказала, её глаза продолжали смотреть также куда-то далеко.

– Та женщина сказала мне, что рада, что мы, наконец, встретились. Она сказала мне, что вернется…и больше я её не видел. Я до сих пор гадаю, что же с ней случилось.

– Я стою прямо здесь, – сухо ответила она.

– Женщина, которую я встретил, не стала бы стоять в большом зале и говорить нам о том, что лучше терпеть, чем надеяться на лучшее. Она бы не стала той, кто убедила Коллегию Чародеев, что сдаться – наш единственный выбор.