– Ну ты даешь! Как ты мог такое подумать! – смеется Макс.

– Я и сам не знаю.

Прежде чем уйти, мы еще несколько часов слоняемся в клубе. Я с поразительной легкостью забываю об этой сербке, словно ее для меня не существовало и раньше.

Ближе к рассвету, уставшие и приунывшие, выходим из клуба и садимся на ближайшую лавочку, чтобы обсудить планы на завтра, такие же скучные, как и на сегодня. Максу с Игорем повезло. Им осталось продержаться на этом курорте всего лишь несколько дней, и они улетают домой. Мне же с Лешей торчать тут еще две недели! С ума сойти можно!

Сидя на лавочке, мы перебрасываемся ничего не значащими фразами, и тут мимо нас по направлению к клубу проходит та самая блондинка, которой я чем-то так сильно понравился. Заметив меня, она приветливо улыбается и машет рукой. Я подхожу к ней. Спрашиваю, как долго она еще здесь остается.

– Пять дней, – отвечает она.

Мы общаемся так, словно между нами ничего не было. Или все-таки было? После слов Леши о том, что она, скорее всего, тогда обкурилась травой, я начал сомневаться в искренности ее столь бурного излияния чувств. Кому верить? Конечно, любому человеку хочется верить в лучшее, но, тем не менее, частенько эти проклятые сомнения портят всю прелесть впечатлений и воспоминаний и отравляют жизнь своей навязчивостью. И порою ты начинаешь подозревать, что тебя обманывают. Ты становишься еще подозрительнее и начинаешь во всем видеть доказательства своей правоты. Вот что губит зарождающиеся человеческие отношения. И все же доверять надо прежде всего самому себе, а не искать каких-то подтверждений там, где их быть не может. Разве наша любовь осязаема? Отношения, чувства? Где их материальное воплощение? Его нет, но от этого они не становятся для нас менее ценными. Мы нуждаемся в них всегда. И иногда наши сомнения всего лишь обыкновенные страхи, в которых мы боимся себе признаться, пустые терзания, чья форма полнится тревогой…

Поговорив ни о чем, мы прощаемся, и я возвращаюсь к ребятам. Леша, порядком разгоряченный, что-то объясняет Максу и Игорю. И опять эти взгляды, полные изумления, непонимания и, быть может, досады. Они смотрят на меня так, будто я совершил что-то непоправимо-ужасное, заслуживающее порицания.

– Натуральная блондинка как бы… Пловчиха, – с улыбкой рассказывает Леша. В его тоне сквозит скрытое раздражение. – Сама к нему катила…

– О чем это вы?

– Не обижайся, конечно, – с досадой восклицает Макс, – но ты самый настоящий бивень! Я не понимаю, чем она тебя не устраивает?!

– Не знаю… как-то не хочется…

– Да… – многозначительно бормочет Игорь. – Чего еще тебе надо?

Никто не может понять, почему я отказываюсь от такой хорошенькой девушки. На меня смотрят, как на безумца, посмевшего поступиться Нобелевской премией в угоду собственным принципам. Но что я могу сделать, если все еще не в силах забыть ее подругу? Как я могу объяснить, что нельзя себя заставить даже увлечься кем-то? Это происходит само собой. Люди ведь не животные, да и те выбирают. Свой выбор надо делать без оглядки на других. Я не могу предать это чувство. Лучше терпеть боль, чем презирать себя. Пусть осуждают! Пусть плюют! Я бросил вызов своему отчаянию! Ведь, если вдуматься, то можно обнаружить, что вся моя жизнь соткана из паутины вызовов всему миру, обществу, самому себе.

Я не единожды видел ту неприступную сербку. Наблюдал за ней украдкой, если был неподалеку. Дивно хороша. Но мужские сердца, судя по всему, для нее точно разбитый хрусталь, который хрустит под ее каблучками. Вдобавок она несколько развязна. Танцует на столе, а судя по стопкам, стоящим на подносе у ее ног, любит выпить.

И, несмотря на осознание безнадежности этого влечения, она в моих мыслях день и ночь, и я безуспешно пытаюсь ее забыть, спрятаться от нее за знакомствами с другими девушками. Пусть в ней есть некоторая вульгарность, надменность, но я не могу отказаться… отказаться от этой болезненной тяги к ее красоте, этого чувства, пускай и обреченного. Она – та недосягаемая звезда, на которую ты любишь смотреть по ночам, погружаясь в грезы.

Мы все еще сидим на лавочке, когда ее ведут под руки, пьяную, вдоволь натанцевавшуюся. Боль моих терзаний смягчает то, что я не вижу рядом с ней мужчин. Я не могу уснуть, думая ночами о ней. И мне отчего-то кажется, что будь я другим, не таким, как сейчас, то она обязательно бы меня полюбила. Смешно! Нелепо! Но я действительно так считаю, невзирая на то, что сам же частенько насмехаюсь над своей ранимостью. В минуты ярого цинизма я готов четвертовать этого сентиментального героя поэм и рыцарских баллад.

Девушки удаляются прочь. Я уныло гляжу им вслед.

Все последующие дни я распоряжаюсь временем, будто сорю выигранными в казино деньгами. Я забываю, что было вчера, и не интересуюсь тем, что ждет меня сегодня, тем более, не задумываюсь и о завтрашнем дне. Я живу одним вялотекущим, однообразным и бесконечным днем. Послеполуденные часы я провожу на пляже и в номере, пребывая в полупьяной дреме. Пью ежедневно. Выпив, безразлично взираю на мир. Накатывает благодушное отупение. Все тело охватывает истома, мысли замедляют свой ход. В такие моменты я испытываю убогое блаженство. Но трезвый я невыносим. Ссорюсь с Лешей из-за разных пустяков по три раза на день. Столкновение характеров. Его, видите ли, бесит, что я экономлю деньги, высчитывая лимит расходов на каждый день, и по утрам, пока он еще валяется в постели, часто переключаю телевизионные каналы. Леша, в свою очередь, долго копошится, собираясь на пляж. Расхаживает по номеру с угрюмым и заспанным видом. Можно подумать, что у него хронический недосып. Злимся, обижаемся друг на друга, материмся, насупленно молчим, обмениваемся виноватыми взглядами и в итоге миримся.

Обыкновенно мы спим до обеда, пренебрегая завтраком, затем какое-то время бодрствуем, после морского купания вновь спим, затем ужинаем и идем в клуб.

Моя жизнь фрагментарна, я существую, а живу по-настоящему лишь мгновения. До чего же все это мерзостно!

…Еще вчера мы с Максом и Игорем ходили вместе купаться. День выдался ветреным, непредсказуемым. Солнце то застенчиво выглядывало из-за туч, то вновь пряталось, и все меркло вокруг, точно вот-вот зарядит дождь. Море голубовато-зеленое, необычайно теплое, волновалось. Пенистые гребни волн нежданно вырастали за нашими спинами и, разбиваясь, окатывали нас с головой.