– Прощальный! – повторил Ральф, побледнев от испуга. – Что ты говоришь, Сузи? Мы хотим сделаться мужем и женой, то есть, соединиться навеки, а ты толкуешь о прощании. Или ты боишься, что твои родители…

– О, нет, Ральф, они любят тебя не меньше, чем меня. Дело не в этом…

– Но в чем же, Сузи? Ради Бога, не мучь меня, говори скорее!

– Видишь ли, Ральф: я только сегодня узнала от мамы, что ты англичанин и что твои богатые родственники могут явиться и взять тебя от нас… Я не знаю, почему она сказала это, но слова ее очень огорчили меня.

– Только это, Сузи! – воскликнул он, с облегчением вздохнув. – Ну, так клянусь тебе Богом, что если за мной действительно явятся мои родственники и предложат мне хоть целое королевство с тем, чтобы я оставил тебя, – я откажусь и от них, и от королевства. Слышишь, Сузи?.. Пусть Господь накажет меня, если я изменю этой клятве!

– Ты еще слишком молод, Ральф, и все клятвы в твои лета…

– Я не из таких, Сузи, чтобы давать необдуманные клятвы! – горячо перебил Ральф. – Поверь, я никогда не изменю ей.

Она взглянула на него и увидала по его лицу, что он действительно способен на это.

– Я верю тебе, мой Ральф, – просто сказала она.

– Спасибо, моя Сузи! Значит, теперь можно поцеловать тебя?

– Да, Ральф, и пусть этот поцелуй скрепит наш союз на всю жизнь.

Они обнялись и крепко поцеловались как жених и невеста, потом опустились на колени и обратились с горячей молитвой к Богу, чтобы Он благословил их союз.

Как только они возвратились домой, я сразу по их лицам поняла, что между ними произошло что-то особенное.

После ужина, который против обыкновения прошел в полном молчании, Ян все время порывался что-то сказать, но, очевидно, не мог и только изо всех сил дымил своей длинной трубкой и обжигался горячим кофе.

Ральф тоже сидел сам не свой и, видимо, боролся со словами, которые не хотели сойти у него с языка, хотя он всячески старался выпустить их на свет Божий. Я видела, как Сузи несколько раз пожимала ему украдкой под столом руку, желая ободрить.

Смотрела, смотрела я на этих чудаков, да вдруг расхохоталась и сказала:

– Все вы точно костры из сирого хвороста: как ни пыжитесь – все не можете разгореться. А интересно будет видеть, кто из вас раньше вспыхнет.

Эти слова, а в особенности смех, задели самолюбие мужчин; я давно знала, что они не любят насмешек над собой со стороны женщин.

– Мне нужно сказать кое-что, – разом проговорили Ян и Ральф и остановились, с беспокойством глядя друг на друга.

– Дай же мне говорить, – добавил Ян. – Зачем ты мне помешал? Успеешь сказать и потом.

– Извини, отец, это случилось нечаянно. Я вовсе не хотел мешать тебе, – ответил Ральф.

Я поняла, что он опасается со стороны Яна выговора за Сузи, хотя мой старик (тогда он, впрочем, вовсе еще не был стариком) ровно ничего не знал о том, что угадала я своим материнским чутьем.

– Извинение принимаю, хотя я тебе не отец, – отрезал Ян, стараясь не смотреть на Ральфа.

– Я называю вас отцом по привычке, – проговорил молодой человек, изменившись в лице. – Если вам это теперь не нравится, то я…

– Мне-то нравится, – перебил грустно Ян, – но… видишь, в чем дело, мальчик: я и мать в большом горе… Мы, то есть, они…

Бедный Ян запутался, замолчал и снова принялся усиленно cocaть трубку. Ральф сидел молча, ожидал, что будет дальше.

– Ральф, – немного погодя опять заговорил Ян, – они хотят отнять тебя у нас!

– Кто «они»? – с недоумением спросил Ральф.

– Да эти проклятые англичане, черт бы их побрал!

– Англичане! – вскричал Ральф. – Зачем же я понадобился им?

Выпустив целое облако дыма, Ян продолжал:

– Ральф, ты знаешь, каким образом ты попал к нам и как стал нам дорог. Мы думали, что все твои родственники погибли, когда разбился корабль, на котором ты плыл, и что о тебе совершенно забыли; но оказывается, мы ошиблись… В соседнем селении, куда я ездил на нахтмаал, видел двух шотландцев… Они разыскивают мальчика твоих лет по имени Ральф, чтобы передать ему важные титулы и большие имения… Эти шотландцы каким-то путем узнали, что разыскиваемый ими мальчик находится в Транскее у боеров. На днях они, наверное, приедут сюда и возьмут тебя.

– Вот оно что! – проговорил Ральф. – Ну что ж, пусть приезжают… С чем приедут, с тем и уедут.

– А ты разве не последуешь за ними? – пытливо спросил Ян.

– Я? – вскричал Ральф. – Ни за что! Клянусь в этом Богом!.. Может быть, по рождению я и англичанин, но я вырос здесь, среди боеров, и сам навсегда останусь боером. Мои родители умерли, а до остальных родственников мне дела нет. Никакие титулы и никакое богатство меня не прельщают. Все, что мне дорого, находится здесь, в Транскее.