— Да как ж можно так играть чьим-то сердцем! — выбросила она из себя. — Одни чудища тут собрались. Один другого стоит!

— Да что…

— Что?! Ведь — зачем она вообще туда едет? Смертельно больная! А вы!.. — Лишь вздохнула тяжко и снова надела мираже-очки. — Это вы так подговорились, что ли?

— Кристинка, да Боже ж ты мой, о чем это ты…

— Лучше со мной и не спорьте! — топнула та. — Елена мне рассказывала, как вы ею между собой распорядились — словно… пакетом акций!

— Так ведь… Пан Порфирий… Разве она…

Я-ононичего не понимало.

MademoiselleФилипов схватила за плечо и притянула к себе, под стену с мамонтом, приподнимаясь на цепочки, своей меховой шапкой сталкиваясь с моей.

— Сейчас я похищу господина Поченгло, дам вам время, вы с ней поговорите.

На размышления она не оставила ни секунды, сразу же подскочила к парочке, взяла Поченгло под локоть и отбуксировала того, беспомощно оглядывающегося, к раскладкам инородческих товаров. Панна Елена провела их изумленным взглядом — она тоже сняла очки.

Сняло и свои. Поклонилось.

— Пан Бенедикт!

— Панна Елена!

Та же самая улыбка, эту улыбку знавало еще по Транссибирскому Экспрессу.

Девушка покачала головой, сплела руки под грудью.

— И что теперь?

— Так. — Поправило перчатки. — Теперь уже и вправду конец нашего путешествия.

Она позволяла молчанию протекать в несколькосекундных каплях.

— Он беспокоится обо мне, — произнесла Елена после долгого молчания. — Напрасно.

— Ммм, все-таки, опасность возможна. А вдруг Пилсудскому снова взбредет в голову взорвать Зимнюю Северную?

— Не станет же он взрывать поезд с невинными гражданскими.

— Правда, подо Льдом меньше шансов на случайность, полностью извращающую стратегические планы, — буркнуло я-оно. — Но как вспомню, сколько раз в Транссибирском Экспрессе я избегал смерти буквально на волосок, мельчайший случай, стечение обстоятельств, секунда туда, секунда сюда — и я бы не жил. Вы, впрочем, тоже.

Елена вернулась взглядом от пана Поченгло и mademoiselleФилипов.

— Так вы это именно так помните? — удивилась она. — Как случайности?

— А вы — как?

Она замялась.

— Ну, ведь вы сами говорили, что никакой правды о прошлом не существует…

Я-оноподняло бровь.

— Говорил?

— Вы говорили?

— Разве мы вообще ехали вместе Транссибирским Экспрессом?

Легкая, насмешливая улыбка задрожала на губах панны Елены.

— Ехали?

— И было покушение с бомбой?

— Было?

— И были убийства, и следствие, и тайные агенты, и битва под лютом…

— Были?

— Откуда это я панну знаю?

— Откуда вы меня знаете?

Вздохнуло.

— Понимаете, ведь если мы согласуем те воспоминания, они так уже и замерзнут.

— Так что будет лучше не согласовывать. — В испарении дыхания она высвободила длинную тень. — Не говорите мне того, что помните. — Елена шельмовски подмигнула. — Пускай так оно и останется — растопленное, наполовину правдивое. Хорошо?

Только тогда поняло. Даже не эта тень и не отьвет, пляшущий за панной Еленой подсказали — но блеск в ее глазах, и поднятая выше голова, задорная поза девушки,как в тот самый момент, в воспоминании-иконе, когда она протянула выпрямленную руку и, наполовину повернувшись к темноте за окном атделения,приказала погасить свет, мошенница-убийца.

— Вы были в «Аркадии», чтобы откачать тьмечь.

Елена не ответила.

— Вот почему Кристина так нервничает! — Неуверенно засмеялось. — Тоже мне, трагедию делает!

— Я хотела попробовать в последний раз. — Опустила глаза. — Прежде, чем замерзну навсегда.

— Действительно, нужно было сказать мне. Или доктору Тесле, наверняка ведь не пожалел бы для вас какого-нибудь маленького ручного насоса, тетя ничего бы и не знала.

— Таак.

Что-то здесь не сходится, скрытый параметр искажает уравнение, правая сторона характера не суммируется с левой…

И снова, откровение приходит не вовремя: не как завершение логических размышлений, но через неожиданную ассоциацию со словами mijnheerИертхейма. Г оворят, что подо Льдом останавливаются и болезни. Только никто еще не излечил болезни, приобретенной ранее. Я сам думал ехать в тот санаторий, на севере…